Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 54 – Лера Виннер

— Не думал, что даже в твоих глазах я настолько мудак.

Эрика только выразительно фыркнула в ответ и сама потянулась за поцелуем.

Она ни о чем не говорила прямо, но создавалось впечатление, будто все обязательные дела Смотрящая свела к минимум — ради возможности как можно реже выбираться из ставшей окончательно общей постели.

Следовавшие одна за другой ночи стабильно приносили сюрпризы.

Сначала Зейн обнаружил на столе в кухне коробку с лимонным суфле, которое не покупал.

Каким образом вытащила из Дэнни правду о таких предпочтениях, Эрика отвечать категорически отказалась, а при попытке выпытать он сам быстро забыл, в чем вообще заключался вопрос.

Спать Дэна они отправляли к себе. Это правило было строгим и не подлежало обсуждению — невзирая ни на какой опыт и навыки, Зейн отказывался рисковать, оставляя его в зоне доступа для двух спящих и потенциально неподконтрольных вампиров.

Вторую, не менее важную, но ни разу не озвученную причину Эрика, кажется, тоже поняла. И приняла без возражений. Мальчику ни к чему было видеть их мёртвыми даже после всего, что он успел повидать.

Однако вторым, и ещё более впечатляющим, чем суфле, сюрпризом оказалось то, как глубоко и чувственно тихий обычно Дэн умеет стонать, получая обещанный укус и шрам на внутренней стороне бедра.

Зейн с нескрываемым удовольствием понаблюдал за процессом и нашел, что это зрелище дорогого стоило.

Дэн не играл, не пытался что-то изобразить или подстроиться. Он в самом деле получал удовольствие от происходящего, терялся в нем и им захлебывался.

Эрику эта его страсть к играм с кровью будто вовсе не беспокоила. Она улыбалась шально и красиво, подогревала пульсировавшее между ними безумие еще больше. Поразмыслив над этим как следует, Зейн счел, что теперь его очередь идти на компромисс.

Они оба помнили, при каких обстоятельствах волчонок впервые попробовал кровь. Сам же Дэн воспоминаний о той ночи никоим образом не демонстрировал, и не было понятно стоит ли, и, если да, то в каком ключе ее обсуждать.

Между собой они трахались как одержимые, сдерживаясь лишь в той мере, в которой это было необходимо, чтобы не перепугать до смерти человека с его по определению менее устойчивой психикой.

В первые пару раз Дэнни еще замирал столбиком, таращился на них так, словно увидел нечто, не поддающееся рациональным объяснениям и не укладывающееся при этом ни в какую мифологию. С третьего — начал привыкать.

Не пытаясь вторгнуться к ним, он смотрел потемневшими глазами, словно пытался найти для себя какие-то ответы, хотя Зейн и сомневался о том, что сами вопросы были сформулированы.

Весь этот распорядок оказался настолько нормальным, что меньше чем за неделю сделался привычным. Для приличия он позволил себе пару раз удивиться тому, как легко, проведя сотню лет в одиночестве, встроил их в свой уклад, а сам встроился в чужой. На место застывшей и уютной тишины в квартире пришло обилие звуков и запахов. Где-то постоянно хлопали двери, лилась вода, раздавались голоса и шаги.

Вся эти в прямом смысле полу-живая суета, как ни странно, не раздражала, а разные ритмы жизни, как выяснилось, добавляли ей особого очарования.

Вопрос о том, как долго все это может продолжаться, еще не зрел в воздухе, но в собственной голове игнорировать его становилось сложнее с каждым часом.