Онлайн книга «Цвет ночи. Обжигающий неон»
|
Дело оставалось за малым — понять, как это преподнести. «Ты с ним не справишься»? «Если он по-настоящему разозлится, сможет сделать с тобой вещи, о которых ни ты, ни наводившая суеверный ужас на парней в фуражках с орлами Фрида Кровавая, даже не слышали»? «Я запрещаю»? Последняя мысль была опасной настолько, что развивать ее даже наедине с собой не стоило. Зейн прикрыл глаза, проводя ладонью по покрывалу. Несмотря на возвращение в его распоряжение «Александрии», он слишком стремительно и явно терял опоры. И для того, чтобы закончить все правильно, к новому положению вещей следовало как можно быстрее приспособиться. Перспектива лишиться этой квартиры била по нервам сильнее, чем потеря Титула, денег и бара, и вместе с тем, он сам отстраненно удивлялся тому, насколько это казалось несущественным. Как ни парадоксально, теряя все, он получал то, чего больше всего желал. Хотя и в несколько извращенной форме… Смотрящую срочно требовалось чем-то занять. В идеале — Селиной. Хотела Эрика или нет, но девочка тянулась к ней так, будто именно она был для нее сосредоточением всего, что есть и только может появиться в ее таком странном посмертии. Если кровь, которую она перелила себе в сочетании с Отречением, не выжгла в ней подобные инстинкты к донору… Зейн попытался подсчитать, скольких вампиров, готовых принять под свою защиту и ответственность чужого «птенца», он знал. Вывод оказался в имеющейся ситуации неутешительным. Надежду вселяло лишь то, что по натуре своей Эрика не был одиночкой, а лишившись человеческой семьи, могла просто по ассоциации расчувствоваться к нуждающейся в ней белокурой девочке. Осталось только эти чувства грамотно подогреть. И не рассмеяться попутно, потому что добровольно отдавать ее кому-то было… Нереально. Странно. Больно — если бы он позволил себе прочувствовать это и осознать целиком. Дверь в спальню приоткрылась почти неслышно, — единственным признаком, по которому Зейн это определил, стало движение петель. Шагов Эрики он тоже не слышал, не уловил на уровне ощущений ее присутствие, — связь между ними была разорвана качественно. И все же он открыл глаза лишь за секунду до того, как она вытянулась рядом, неожиданно тесно прижимаясь боком. Говорить было нечего, спрашивать не о чем. Зейн успел увидеть, как лихорадочно, непростительно взвинченно горят зеленым светом ее глаза. Пропустил между пальцами упавшую на висок прядь. И, не давая опомниться и передумать, поймал губами ее губы. Вместо неловкого и скомканного поцелуй вышел долгим, жарким, таким неторопливым и чувственным, какие у них бывали в лучшие ночи, когда сил ни на что другое уже не оставалось. Эрика сжала его запястье, будто собиралась оттолкнуть, но не сделала этого, и оставалось только отступить, позволить ей забрать инициативу. Не давить, не требовать, не заставлять сомневаться в чем-либо… Собственной сговорчивости хватило ненадолго, и спустя всего несколько секунд Зейн скользнул языком по ее губам, целуя глубже, чувственно и неторопливо, не оставляя ни малейшего шанса отстраниться. Эрика закрыла глаза. Сквозь полуопущенные ресницы он видел, как напряженно подрагивали ее веки — она словно ждала подвоха, боялась пропустить момент, когда придет пора останавливать или защищаться. |