Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 144 – Лера Виннер

Безумный или нет, Зейн не мог.

Слишком молод, слишком беспечен, слишком… Обычен?

Ему никогда не нравилось это слово, хотя он и вложил так много в возможность его к себе применить.

Огромные ресурсы, затрачиваемые на поддержание тяжелой, глобальной, — уникальной, черт возьми, — химеры, скрывшей его от Туманных Земель и людей.

Доводы разума, приводимые себе же.

Запреты, ограничения, правила, некогда установленные в том числе им самим, которым он выучился просто подчиняться, оставаясь в тени.

Дарованной возрастом власти Зейна было недостаточно.

«Марк».

Глухой и потрясенный голос Эрики. Немного растянутая с непривычки «а».

Шаг не ради удовольствия, но ради дела?

Насквозь фальшиво.

Шаг, который нельзя будет отыграть назад…

Шаг, за которым окажется не только обратная сторона грани и устоявшегося закона, а свобода. Та самая, что поет в крови. Та, о которой вспоминала Лив.

Не убирая ладони, Зейн прикрыл глаза, позволяя себе раствориться в себе же, снимая запреты и ограничения одно за другим.

Он почти увидел, как вздрогнула за стойкой в «Александрии» Джина. Как парочка, переродившаяся в вампиров во времена Сухого закона, оторвалась друг от друга в порту. Как Эрика почти подскочила на месте, выпуская клыки, инстинктивно прикрывая собой замершего с мертвым телом в руках Дэнни.

Они все почувствовали. Легкая дрожь, поднимающаяся изнутри. Отдаленно похожая на то, что хоть раз в своей Вечности испытывал каждый вампир, которого призывал его Мастер.

Его собственная химера трещала по швам, вслед за злостью обнажая возраст и силу, переписывая чужую память и принятые за истину версии того, почему его лицо им знакомо.

Зеркальная поверхность под рукой завибрировала, становясь похожей на туман, и дождавшись нужной консистенции, Зейн шагнул за нее, пригнув голову, чтобы не удариться о раму.

Комната оказалась небольшой.

Темная, похожая на склеп, освещенная лишь двумя тонкими черными свечами.

Дубовый письменный стол, кресло перед ним, широкая тахта, способная сойти за кровать, парочка аляповатых, затянутых паутиной канделябров.

Оценив интерьер как безвкусный, он в полной тишине прошел к столу, чтобы просмотреть оставленные на нем бумаги.

Два блокнота, шариковая ручка, несколько листов с портретами.

Вилла.

Лив.

Определить, которая из них была изображена на третьем, он сам затруднялся.

Аккуратно сложив, Зейн спрятал их во внутренний карман пальто, не желая оставлять здесь.

— Мастер не учила тебя, что плохо брать чужое?

В тишине и бесчувствии, наступивших на Изнанке, голос за спиной тоже звучал приглушенно, но Зейн его узнал.

Это было узнавание, пришедшее через кровь, более глубокое, чем интуиция или логика, говорящая о том, что это мог быть только Сайфер.

— Она не зацикливается на сомнительной морали.

Он повернулся, не торопясь и разглядывая внимательно.

Сайфер оказался ровно таким, каким его запечатлела камера в «Александрии». Высоким, старомодно одетым, с седыми висками и волевой челюстью.

Обычный даже для человека. Привлекающий внимание разве что своей нелепостью застрявшего в прошлом существа.

Зейн чуть склонил голову на бок, не стесняясь своей попытки коснуться его сознания, определить точный возраст.

Его пропустили неожиданно легко.

И правда, всего четверть века.