Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 139 – Лера Виннер

— Твой, — волчонок сел, протянул Зейну его мобильный.

Вместо пропущенного звонка там было одно короткое сообщение от Мердока: «Надо поговорить. 18:00, аудитория 205».

Зейн хмыкнул, показал сообщение им обоим, и настроение у него парадоксальным образом поднялось еще выше.

Дождь начался под утро, но услышал его Зейн гораздо позже.

В момент, когда ветер бросил в стекло первые капли, всё его внимание занимали короткие и низкие стоны Эрики, вкус ее крови на языке и одуряющий запах ее желания.

Теперь, когда вдруг стало можно никуда не спешить, он ласкал ее языком — долго, медленно, постепенно раздразнивая и подводя к грани, за которой она забывала не просто обо всем, а саму себя.

Прерываясь, чтобы удержать ее в последний момент на самом краю, вскрыть клыками нежную кожу на внутренней стороне бедра и сделать несколько глубоких глотков, себе он потерять голову окончательно не позволял.

Контролировал ситуацию за всех, потому что от запредельного восторга Дэна, казалось, искрился воздух.

Мальчик не просто повзрослел и умер и переродился, он стремительно входил в ту стадию, на которой мир улыбался ему любезно и приветливо.

Сначала Эрика еще пыталась возражать. Напомнить ему, что для «птенца», которому не исполнилось еще и недели, он чересчур активен, и это может быть во вред.

Потом ей стало почти все равно. Настолько все равно, насколько в принципе могло быть, стоило волчонку накрыть губами ее сосок, идеально поймав момент: Эрика выгнулась от удовольствия, он подался навстречу…

Он принадлежал ей до кончиков ногтей, но в сияющем взгляде фиалковых глаз не было не было ни опасения, но подобострастия.

Только преданность, восхищение и готовность сделать всё, чтобы прямо сейчас ей было хорошо.

Ни тени ревности или абсурдной попытки подвинуть…

Кого?

Не давя на него, не отвлекаясь от своего занятия, но Зейн все же не выпускал из поля зрения совсем, и где-то на задворках сознания находил, что мальчик держит баланс идеально. Превосходная грация. Изумительная чуткость. Стопроцентное ощущение того, что нужно, — чего хочется, — его Мистрис.

Почти такое же идеальное, как у него самого.

Кровь от общей крови…

Он не раздражал, не вызывал ревности в нём самом и уж точно не мешал.

Не ощущался между ними.

Эрика, — разгоряченная, потерянная, сходящая с ума и мечущаяся от удовольствия, — принадлежала ему целиком. Была только его.

Несмотря на «птенца», несмотря на всё, что было и не было столетием или часом раньше.

По пути домой еще были опасения, — что его возраст и прошлое оттолкнет, что она не просто не сможет хотеть его, а начнет опасаться…

Она же доверялась легко и полностью, — до предела откровенно, так, что быть ближе, казалось, просто невозможно.

Так, словно между ними не осталось никаких недоговоренностей и противоречий.

Когда она очутилась у него на коленях, и он задал ритм, оставляя ей только принимать, глаза у Эрики пожелтели окончательно.

Зейн любил смотреть на нее так, — когда сам вел уверенно и безоговорочно, когда она была в абсолютном беспорядке, когда удовольствие нарастало волной, за которой еще можно было понять, но уже нельзя было ничего поделать.

Дэн лизнул ее между лопаток идеально верно, — так, как он не учил, оставляя эту маленькую хитрость только для себя, — и мир взорвался тысячами разноцветных огней, потому что вот теперь было правильно.