Книга Сон разума, страница 2 – Лера Виннер

* * *

Квартира встретила его плотной глухой тишиной, запахом пыли и дерева. Убраться здесь во время его отсутствия было некому, и, стаскивая куртку, Ральф почти порадовался тому, что все же вымыл посуду перед отъездом.

Бросив сумку у порога, он прошел в кухню и открыл жалюзи. Вместе с искусственным светом с улицы, казалось, пришли и звуки, хотя такого не могло быть в принципе. Просто сейчас Ральфу казалось, что он многое стал ощущать ярче. Гораздо насыщеннее, чем восемь месяцев назад, когда ожидания, эмоции, сон и явь сошлись, наконец, в одной точке, сливаясь в однородный серый вонючий поток.

Постояв несколько минут у окна, он направился к шкафу, где между банками с кофе и перцем должна была остаться пачка сигарет. Ральфи загадал, еще садясь в автобус: если пачка уцелела, он выплывет. Может быть, захлебнется во всем этом дерьме еще пару десятков раз, но как-нибудь, обязательно…

Сигареты нашлись там, где он их оставил, и сев на подозрительно скрипнувший табурет, Ральф не меньше минуты смотрел на них так, будто они были его личным идолом, карманным языческим божеством, на которое он с полным правом мог надеяться. Посмотрел, а потом положил на стол.

Курить он бросил в клинике. Не то чтобы даже сам бросил, пришлось. Просто встало поперек горла после первого же снисходительно-понимающего «Гляди, еще один» за спиной, когда пытался не пронести нужный конец сигареты мимо пляшущего в трясущихся пальцах огонька дешевой пластиковой зажигался.

«Еще один из», — да, парни, охренеть, как верно замечено! Обычная история, ничего нового ни для мира в целом, ни для этого города в частности. С той лишь, пожалуй, разницей, что в сознание, достаточное для того, чтобы встать и притащиться во двор покурить, его привело странное, ошеломляющее до шока своей силой желание жить. Не делать, не писать, не шататься по улицам, вдыхая запах чужой жизни, а просто быть. И в тот момент, когда это бытие взяло и определилось одной незакуренной сигаретой…

Что это было тогда, там, Ральф не знал, да ему и некогда, и не интересно было об этом думать.

Табурет, на котором он сидел, подозрительно скрипнул, словно собирался попрощаться, и Ральфи нехотя встал. Так же медленно, будто из-под палки, снял рубашку, потом майку и стал расстегивать джинсы. Мыться в этой ванной ему не хотелось, да и раздеваться, по большому счету, тоже, будто со стен на него смотрели десятки недобрых глаз. Пришлось сказать себе, что эти глаза он уже однажды переболел. А в ванной нет ничего страшнее капающего крана. И если станет совсем тошно, никогда не поздно подхватить неразобранную сумку с необходимым минимумом вещей и переехать в ближайший мотель, где наблюдающих любопытных глаз предсказуемо окажется в разы больше. С тем лишь преимуществом, что в те, живые, глаза он сможет посмотреть в ответ.

Вода в трубах зашумела отвратительно громко, прежде чем кран выплюнул неровную грязную струю, и прошло еще несколько минут перед тем, как из него полилось то, подо что в принципе можно было сунуться. Все это время Ральф просидел на бортике ванной, думая, что вот это, с водой, могло бы стать забавной аллегорией, под которую не составит великого труда подогнать очередную дешевую философию. Благоразумно отказавшись от формулировок, он одним решительным движением стащил с себя джинсы вместе с бельем и встал под душ.