Онлайн книга «Вне подозрений»
|
— Жалеешь его? — Тебя! — вздыхаю. — Абас заслужил то, что происходит. Максут резко кивает. — Да... Конечно, заслужил. — Он проводит ладонью по лицу. — Просто… Тяжело это все. Он же младший. Я несу за него ответственность. — Да ну, перестань! Он взрослый мужик… Сколько у вас разница? Год? Два? Не ты же его воспитывал. — Я примерно представлял, куда он вляпался, — глухо говорит Максут. — И ничего не смог с этим сделать. Сколько я его знаю, Абас искал легких денег. Знаешь, как часто мы из-за этого в хлам ругались? Он мне все твердил, что я дурак. Что горбачусь за копейки. Что с моим спортивным бэкграундом и связями можно жить совсем по-другому. Ты, наверное, в курсе, чем порой занимаются бывшие спортсмены… — А ты? — Да ну! Это такая грязь… Слушай, Зуль, а ты реально со мной спала, чтобы вывести на чистую воду? — Нет! — сиплю я. — Нет, Максут. Я так сказала… просто чтобы не оставить себе надежды думать, будто у нас что-то может быть. — Почему? — Потому что оно не может! — злюсь, перекатываясь на спину. — Точнее, не могло. А теперь я не знаю. Мне… — несколько раз сглатываю, чтобы все же вытолкнуть следующие слова: — дико страшно. — Почему? — снова переспрашивает Максут. — Это ведь больно — терять. Очень и очень больно. А между нами столько всего стоит, что это почти неизбежно. Сам понимаешь. — На самом деле — нет. Максут перехватывает мою руку. Медленно переплетает наши пальцы. У меня начинает щипать глаза. Потому что в нем столько доверия. Незаслуженного, надо сказать… С моих губ слетает немного испуганный смешок. Я переворачиваюсь, опираясь на локоть. Зависаю над ним, жадно шаря по его красивому лицу взглядом. Может, я слишком себя обесцениваю? Не знаю. Где та тонкая грань между обесцениванием и трезвой оценкой? Не знаю… Не понимает он… Ну, да. У него все просто. И, наверное, мне стоит взять с этого парня пример, иначе у меня просто усвистит фляга. — Может, все-таки распишемся? — Может быть, — шепчу, и мой голос немного дрожит. Не узнаю себя в последнее время. Я так раскисла… Куда делась моя железная воля? Характер? Сила? Способность за себя постоять? — А твоя мама не будет против? После всего? Я и так-то не лучший вариант. Учитывая же ту сцену на дне рождения… — Для мамы главное, чтобы я был счастлив. Максут выжидающе на меня смотрит. Я киваю. Укладываюсь ему на грудь, хотя никто мне этого не предлагал. И начинаю медленно, будто невзначай, его поглаживать. Максут начинает ерзать. — Зуль… — М-м-м? — Постой. Слушай, у меня же долго никого не было… Правда? Наверное. Максут не из тех, кто мне назло пустился бы во все тяжкие, но… — У меня тоже. Я поднимаюсь и, закусив губу, оседлываю его бедра. — А нам можно? В смысле… Мы не повредим малому и все такое… — Не думаю. Он очень хорошо защищен у мамы в животике. Беру Максута за руку и осторожно кладу на низ живота, легонько покачиваясь на его бедрах. В его глазах вспыхивают искры. Максут послушно ласкает кончиками пальцев кожу. Скользит все ниже, ниже и ниже, туда, где, пыша жаром и истекая соком, я готовлюсь его принять… Глава 26 Нанизываюсь на него и изо всех сил сжимаю мышцы. Максут оскаливается. Обхватывает руками ягодицы, подкидывая меня сильнее и выше. Ночнушка отброшена в сторону. Груди с потемневшими вершинками подпрыгивают в такт, комнату наполняют звуки шлепков, сорванного дыхания и тихих стонов. Максут перемещает руки, сминая по очереди соски и клитор. Настойчиво и чутко ласкает набухший комочек нервов… И я кричу, конвульсивно стискивая его в такт накатившему оргазму. |