Книга Вне подозрений, страница 19 – Юлия Резник

Если только он, конечно, не надеется перетянуть меня на темную сторону. Или выпросить поблажку для брата. Странно, но почему-то эти светлые мысли приходят ко мне лишь теперь. И я, в полнейшем ужасе от них, замираю.

— В смысле? Я же сказал, что ты мне нравишься, Зуль.

Делаю вид, что мне все равно, и пожимаю плечами:

— Вокруг полно более достойных и подходящих тебе вариантов.

К сожалению, это правда. Он молод. У него все впереди. Если, конечно, не присядет. А я… Ладно, не будем о грустном.

Максут тяжело вздыхает. Ничего не говоря, молча убирает тарелки. И вместе с ними вообще все-все со стола.

— Что ты делаешь? — интересуюсь я, подозрительно за ним наблюдая.

— Вижу, словам ты не очень веришь. Оно и понятно, сразу видно — умная женщина…

— Максут! — сиплю.

— Все правильно. Языком чесать — не мешки ворочать, — на полном серьезе замечает он и рывком усаживает меня на стол. — Не хотел спешить… Но, похоже, придется доказывать делом.

— Не надо мне ничего доказывать! — лепечу я, распахивая глаза в вялой попытке избежать того, что он затевает. Но какой там! Ему плевать, что там я говорю. Он уже раздвигает полы моего халата и бурчит:

— Угу.

Пялюсь в его темные колдовские глаза, и… как будто бы никаких других доказательств не надо. Все там. Там такое, что у меня поджимаются пальцы на ногах, сворачивая дугой подошвы мягких отельных тапок.

В голове мелькает: «Господи, пожалуйста, умоляю, хоть бы он был ни при чем!». И это последняя мысль, посетившая мою непутевую голову… Потому что потом он меня целует, сжав в ладонях лицо, и в ней не остается ни одной здравой мысли. Страх, стыд, боязнь ошибиться — все к чертям вытесняется похотью.

С хриплым стоном отстраняюсь. Закидываю голову к потолку, чтобы отдышаться. Максут, не теряя времени, впивается в мою шею, ведет языком вдоль ключицы, толкается в яремную впадину. Я дрожу, потому что, оказывается, это весьма чувствительное местечко. Сорок лет прожила — и не знала. Да… Наверное, самое время перестать задаваться вопросом, почему меня так на нем клинит.

А между тем Максут опускается поцелуями ниже, и ниже… По моим косым. Разводит ноги, ставя пятку на стол. Хнычу, понимая, что он задумал. Дрожу. Мышцы сводит так, что не описать словами! Он размашисто мажет языком, и я, как дикарка, сжимаю его голову бедрами. Такие ласки тоже постепенно исчезли из нашей с Сашкой супружеской жизни. Она стала унылой и пресной. Говоря откровенно, большая часть моих фантазий так и остались нереализованными. Вот почему кажется, что удовольствие, которое мне дарит Максут, стоит всех рисков, потенциальной боли и… Да вообще всего стоит!

Максут бьет кончиком языка в самое чувствительное место, одновременно растягивая меня пальцами. Я взрываюсь, я сиплю. Я хочу забыть все, что было до него. Потому что до него я, оказывается, просто теряла время…

Отталкиваю парня, едва он убирает руку. На подкашивающихся ногах сползаю вниз и, выпустив его наружу, жадно обхватываю губами его сочащуюся плоть.

Ладно… Я тоже нечасто баловала вот так Сашку.

Возможно, он не виноват, что с годами страсти улеглись. Возможно, это вполне естественный, неизбежный процесс. Возможно, дело в том, что мы просто надоели друг другу.

Хотя нет, боже! Кого я обманываю?! Никогда между нами так не искрило. А тут… Дело в возрасте? Я созрела? Или… что?