Книга Неестественная смерть, страница 212 – Лю Сяохуэй

— Женщина, должно быть, испытывала сильную боль перед смертью…

Его слова напомнили мне об одном моменте: я никогда раньше не задумывался о том, в каком состоянии находился покойный перед лицом смерти. Я всегда верил, что смерть – это холодная и безжалостная вещь, без какого-либо эмоционального подтекста; я всегда считал, что судмедэксперт должен быть объективным и справедливым и не допускать слишком много эмоций. Независимо от того, кем был покойный и как он умер, я должен относиться ко всем одинаково беспристрастно.

Но когда судебный медик Чжао произнес эти слова, я всем сердцем согласился с ним. В этой темной комнате я, казалось, видел предсмертную боль и борьбу женщины со смертью, и мне стало не по себе. Когда на нее напали, она отчаянно бросилась внутрь комнаты, стремясь спастись. Но после того, как ее сбили с ног, она могла лишь беспомощно попрощаться с ребенком, лица которого еще не видела. Возможно, в то время она думала только о ребенке…

— Мать-перемать! – не удержался Ван Мэн. – Бесчеловечные подонки!

Впервые с тех пор, как я стал судебно-медицинским экспертом, я, наверное, ощутил чувство бессилия. Я не мог отвести взгляд от этой женщины и тихо сказал:

— Прости, я не могу спасти твою жизнь, но я обязательно восстановлю справедливость по отношению к тебе!

После сбора материалов, найденных во время осмотра, коллеги и полицейская собака продолжили совместную поисковую работу. Когда покидал место преступления, я не слышал ни о каких новых находках. Похоже, убийца сбежал вместе с орудиями преступления.

В шесть часов вечера, когда обычно ужинают, мы спешили в анатомический кабинет. За окном кружились маленькие снежинки. В анатомическом кабинете было тепло и светло, что на время развеяло холод в моем сердце.

Вскоре на мой мобильный телефон пришло текстовое сообщение. Я взглянул на него и, отложив аппарат, сосредоточился на вскрытии.

У мужчины имелось множество ран на теле, тыльная сторона кисти и предплечье были сине-фиолетовыми – травмы, полученные при сопротивлении. Он хотел защитить свою голову, но, к сожалению, ему это не удалось. Он получил по голове семь ударов – и каждый раз сильно падал.

Череп был буквально расколот на куски. Исходя из анализа полученных переломов костей черепа, орудием убийства был тупой инструмент с прямыми краями и прямыми углами. Он был тяжелым, и им легко было размахивать. Это было похоже на молоток с квадратным бойком или молот камнетеса.

Помню, когда я учился, преподаватель рассказывал о рейтинге смертоносности различных инструментов:

— Нож не так хорош, как топор, а топор не так хорош, как молоток.

В тот год всю страну потрясло «Дело Ма Цзяцзюэ»^[73]. Убийца использовал молот камнетеса с короткой ручкой, чтобы убивать своих одногруппников одного за другим. Видимо, это действительно очень удобный инструмент для убийства.

Прежде чем препарировать погибшую женщину, я поднял глаза и перевел дыхание. Глядя на снежинки, плывущие за окном, я пытался немного отвлечься и рассеяться. Остолбенело смотрел на ночь за окном, и в голове у меня было пусто. Когда я пришел в себя, судебный медик Чжао уже был аккуратно одет и стоял перед анатомическим столом. Он спросил, что у меня на сердце, но я покачал головой. В тот день я действительно был не в себе; мне казалось, что я потерял душу.