Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 47 – Марина Серова

— Две девочки, — машинально поправила я.

— Убили Наталью, — вздохнул Мурат. — Что теперь с собаками будет?! Разбегутся ведь, одичают…

— Ну да, а этот красивый, наверное, богач какой-нибудь, при власти, и ничего ему не будет. — Шура тоже вздохнула.

Почему они так уверены в том, что Наталью убили? Почему в этом уверена и Алька? Потому что мотива для самоубийства у Натальи не было! Гибель семьи пережила, спасала чужие жизни — и двуногих, и четырехлапых, чувствовала себя ответственной не только за собак, но и за людей, которые так или иначе кучковались рядом, финансовых проблем у приюта не было, медийная и государственная поддержка была… Зачем ей лезть в петлю, сделанную из собачьего поводка? Из поводка — глумление и демонстрация превосходства!

Стоп! Красивый, на кого-то из «Великолепного века» похож… А я-то думала, кого напоминает красавчик Тагир Закиев, представившийся другом Олега Резникова и перепутавший меня с Алькой?! Конечно, это же Малкочоглу Ба-ли-бей!

— Евгения Максимовна, простите великодушно, приехал сразу, как только узнал! Игорь Брониславович сейчас занят, наверное, ему и в Москву слетать придется, но, уверяю вас, у меня все полномочия есть! Они еще и извиняться перед вами будут! Если хотите, то и компенсацию за моральный ущерб…

Ох, ну что ж вы так суетитесь, милейший адвокат Ярцев?! Не сказала я этого, но с легким раздражением подумала, глядя на его лысину, квадратные очки и все тот же френч.

— Нет, Марк Анатольевич, компенсации не надо, — улыбнулась ему, и он как-то сразу успокоился. — Вы меня выручили, благодарю вас! Только одна просьба будет…

— Все что скажете!

— Вот этих моих… товарищей по несчастью надо бы забрать отсюда, они важные свидетели.

Шура и Мура стояли по стойке «смирно», вытянув руки по швам, боясь дышать и не веря своей удаче.

Я вышла из обезьянника, но дверь оставалась приоткрытой — лейтенант потел и пыхтел, поглядывая то на наглую меня, то на серьезного Ярцева, то на Шуру и Муру, в жалком виде которых что-то неуловимо изменилось. Наверное, так меняет людей тот самый «луч надежды».

Ярцев удалился. Я отошла от двери, и лейтенант закрыл ее с явным облегчением. Именно закрыл — весьма аккуратно, а не захлопнул с грохотом — и лишь коротко кивнул на мою вежливую просьбу не закрывать дверь на ключ. Я почувствовала усталость и одновременно два противоречивых желания — срочно глотнуть черного кофе без сахара и немедленно лечь спать. Хотя почему противоречивых?.. Умею засыпать после кофе.

Марк Анатольевич вернулся вместе с майором Амирхановым.

— Евгения Максимовна, — пропыхтел майор. — Приношу вам свои извинения за… неправомерное удержание. Подозрения не подтвердились. Курьер отозвал свое заявление. Обвинения сняты. То есть обвинения не выдвинуты. То есть подозрения и обвинения… То есть вы свободны!

Ох, ну врет ведь и не подпрыгивает! Хотя… краснеет. Мне стало не то чтобы жаль человека при исполнении, но как-то неловко за него. Наверняка меня он в этот момент люто ненавидел. А также и тех, кто за мной стоит. Ну и тех, кто рядом, Марка Анатольевича в данном случае.

— Азат Хазиевич, благодарю вас за ваш профессионализм, — у меня получилось мягко, ну, может, с одной капелькой яда.

— Господин майор, — с нажимом произнес адвокат. — Александра Мосина и Мурат Галиахметов могут быть свободны, вы подтверждаете? Эти люди просто хотели переставить скамейку, а вовсе не украсть, ведь правильно? Произошла ошибка.