Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 45 – Марина Серова

Мура, Мурат Сагитович, по окончании техникума работал на заводе «Химпром», вырос до начальника смены на установке каталитического крекинга, собирался жениться. В его смену произошла авария, хотя он несколько раз писал докладные о необходимости замены важных технологических узлов. Сначала Мурата просто перевели в разнорабочие, но потом, когда комиссия вдруг сделала вывод о вине начальника смены, отдали под суд, откуда отправили на лесозаготовки аж на восемь лет. По возвращении в Уфу Мурату просто некуда было идти: комнату в коммуналке, где он жил с матерью, после ее смерти забрал муниципалитет, а на работу его не брали из-за судимости. Историю Мурата рассказала Шура, а он сам лишь вздыхал и иногда одобрительно хмыкал.

Я слушала и очень их жалела. Нормальные ведь люди! Могли бы жить как все — без взлетов и падений, спокойно и, возможно, счастливо. Александра работала бы в поликлинике, может, снова вышла бы замуж, а вот сидит тут, сокрушаясь, что «быстрой лапши» купить не на что. Мурат вообще мог бы вырасти до начальника цеха, обзавелся бы семьей, учил бы сына на велосипеде кататься, дочку баловал бы куклами, а он вынужден выкорчевывать лавки на металлолом, ведь даже сторожем не берут.

— Ну а ты как тут оказалась? — участливо спросила Шура.

Ох, как же врать-то не хочется! И это — мне, которая врет как дышит. Ладно, они ж мне «профессию» уже назначили, так что не буду выпадать из образа.

— Клиент жадный попался, — вздохнула я. — Сговорились на тысячу, а он пятьсот дал, ну я его кружкой по башке и шарахнула. Дело было в баре, кто-то полицию вызвал.

Я опять вздохнула. И вдруг ясно увидела, что они мне не верят. Ну да, неувязка, сама чувствую. Срочно тему сменить!

— Как же вы живете, если там санитарная зона и все нефтехимией пропитано — земля, вода, воздух?.. Это же вредно!

— Нормально живем, — попалась Шура. — Там таких, как мы, много. Из опасной зоны людей выселяли, но никого не неволили: хочешь — уезжай, нет — оставайся. Ничего, жить можно, особенно летом хорошо! Раньше собак много было, да злые такие, видать голодные, а когда Наталья Ивановна приют для них обустроила, много меньше стало собак. Если и бежит какая, то с бирочкой желтой на ухе… Мы у нее подрабатывали иногда, ну, там, мусор вывезти, загоны собачьи почистить, даже Муре вон кормить собак дозволяла. Хорошая такая женщина, всем «вы» говорила, платила без обмана.

Я, как говорят собачники, сделала стойку. Наталья Ивановна! Родионова? Конечно, она, ее же приют «Друг» в промзоне!

— Да вот беда, сегодня наши сказали, будто самоубилась — повесилась вроде, — Шура шмыгнула носом.

— Ай, не болтай! — Мура аж приподнялся с лежанки, потом сел, свесив ноги в великоватых разбитых ботинках. — Это все те, на джиперах! Вокруг Натальиванны крутились, сколько раз приезжали — собак баламутили, они и порешили.

— Как? Убили, что ли? — подтолкнула я его мысль в нужном направлении.

— Ну да, убили, — кивнул Мура.

— Я тебе скажу, только ты никому не говори, — зашептала Шура. — Еще весной, снег только сошел, пошла я к Натальиванне, ну, спросить, может, работа есть, этих ребяток-то, помощников, которые бесплатно, давно не было, вот я и подумала…

— А я где был? — встрял Мура.

— А ты тогда животом маялся, — махнула на него рукой Шура. — Мы ж с Галей и ее хахалем колбасы с помойки от супермаркета натащили, да сырки там еще были, рыба копченая, хлеба хорошего полно! Помнишь, пировали? Всем — ничего, а ты… Штаны еще тогда выбросил — не добежал. Куда тебя к собакам?!