Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 103 – Марина Серова

— Марк написал, что едете сюда, когда свернули, понял и написал, — признался Валеев. — Он там полицию вызвал. Похищение ребенка! Эта тварь…

— Эта тварь еще и приютских собак потравила. И думаю, что вас тогда. Пиццей.

Виктория опять застонала. Ударь я чуть сильнее, она была бы в коме, но я хотела просто вырубить, что и сделала. Ничего, минут через пять совсем очухается. Как раз к приезду полиции.

— Так, Регина этого всего видеть не должна. — Урал Хабибуллович поднялся и пошел в глубь дома.

* * *

Вечером двадцать второго сентября в доме Валеевых был устроен прощальный ужин. В мою честь, разумеется, ведь завтра с утра мне предстояло уезжать, а выехать желательно пораньше. Накануне получила повторное сообщение от заказчика, судя по всему весьма требовательного. Ответила, что утром двадцать шестого сентября готова обсудить гонорар и сразу же приступить к работе.

Урал Хабибуллович рассказал про дикую выходку Виктории сначала Ларисе Алексеевне, а потом они вместе — Альмире. Мою роль в возвращении внучки Валеев, наверное, приукрасил, потому что Лариса Алексеевна долго меня обнимала и называла ангелом-хранителем. Что ж, приятно.

Реакция Альки была предсказуема — она разоралась по-башкирски и потребовала доказательств. Отец дал ей послушать голосовое сообщение Виктории, отметив, что именно оно ляжет в основу обвинения в попытке похищения ребенка. Об этом уже позаботился Марк Анатольевич, который был тоже приглашен на ужин.

Для Регины ничего особенного не произошло. Просто после бассейна Виктория Наумовна повезла ее не к бабушке с дедушкой, а в другой красивый дом, куда должна была приехать мама. Вместо мамы приехал дедушка, а также тетя Женя с маленьким «собачкиным ребенком», таким хорошеньким, что Регина сразу объявила, что никому его не отдаст.

К семи часам вечера в гостиной накрыли очень красивый и вкусный стол. Лариса Алексеевна, которая с утра пекла, варила и командовала Уралом Хабибулловичем и мной, уже одетая в то самое черное платье с горжеткой, выглядела опечаленной. Я подошла к ней и молча обняла, мы так и стояли, пока из кладовой в гостиную не вышел Урал Хабибуллович с большим зеленым кувшином. «Наверное, это медовуха», — подумала я. И не ошиблась.

— Лара, ведь немножко можно, да? — несколько смущенно спросил жену Валеев. — Обещал Марка угостить…

Он имел в виду, конечно, Марка Анатольевича Ярцева, с которым они теперь общались по-дружески. Лариса Алексеевна сказала, что можно и даже нужно, взяла у мужа кувшин и водрузила в центр стола, чуть раздвинув тарелки со своей великолепной выпечкой. Я подумала, что тоже немножко выпью медовухи — несравненного творения Урала Хабибулловича, с очень малым градусом и великолепным медовым ароматом.

В гостиную вошла Алька. С утра она была на работе, потом работала дома, в своей комнате, даже от обеда отказалась. Слегка взлохмаченная, во флисовом домашнем костюме с зайцами, в тапках-зайцах, она выглядела забавно, но меня насторожило уж слишком серьезное выражение лица.

— Меня послушайте, — скомандовала Алька родителям и мне.

Мы обернулись. Алька явно не знала, с чего начать, потому начала с главного:

— Труп нашли! Труп того парня, Айрата, который с Закиевым…

— Откуда известно? — Урал Хабибуллович.

— Когда нашли? — Лариса Алексеевна.