Книга Фау-2, страница 73 – Роберт Харрис

Он вышел из моря запыхавшийся. Она молча сунула ему полотенце, отвернулась и пошла собирать разложенные для пикника вещи. Обернувшись полотенцем, он снял мокрые трусы и надел брюки. Попрыгал на одной ноге, потом на другой. Короткий поцелуй в ее теплую щеку, последний вкус морской соли на губах – и она ушла, направившись к старой довоенной гостинице, где поселилось большинство незамужних женщин.

Раздосадованный и смущенный, Граф побрел по лесной дороге в душных сумерках, через охраняемую калитку к общежитию при экспериментальной мастерской. Его холостяцкая квартира, одна из дюжины отведенных ведущим конструкторам, включая фон Брауна, располагалась на третьем этаже здания номер пять, рядом с главной конторой. Граф принял холодный душ в надежде поостыть, разложил трусы на подоконнике в ванной и улегся голышом в кровать, накрывшись только простыней.

Он ждал, что рано или поздно вражеский авианалет произойдет. В то лето несколько раз, подняв глаза к небу, Граф замечал тонкую полоску пара – как царапина от ногтя на чистейшем кобальтово-синем стекле. Догадывался, что британцы ведут фотосъемку. И тем не менее, когда сирена воздушной тревоги нарушила сон, первой мыслью было остаться в постели – слушать монотонный гул моторов, пока вражеские армады летят по «Берлинской аллее», чтобы отбомбиться по столице.

Он ждал отбоя. Минуты шли. И вдруг затрещали зенитки. Инженер сорвался с койки и подскочил к окну. Полная луна сияла ярко, в ее серебристом свете от зданий протянулись густые тени. За мастерскими и лабораториями, точно низки стекляруса, сияли трассы скорострельных орудий. Причудливые конфигурации цветов – красного, зеленого, желтого – расчертили небо, как рождественские гирлянды. На парашютах медленно спускались осветительные бомбы. На крышах стрекотали пулеметы. Было ощущение, что все это происходит на юге острова. Граф смотрел какое-то время, потом спохватился: надо бы пойти в убежище. Инженер надевал ботинки, когда мощный взрыв выбил окно, перед которым он стоял минутой ранее.

Граф пробежал по коридору общежития и спустился по лестнице. Парадная дверь лежала поперек ступеней, сорванная с петель взрывной волной. Дверь поднималась и опускалась, словно пила, когда он шагнул через нее в кипящий розовый туман. Сцена казалась нереальной, как из сновидения. Там и тут из поврежденных зданий поднимались в небо розовые и красные клубы горящих химикалий. Полная луна украдкой выглядывала сквозь прорехи в тумане. Граф видел россыпь звезд; узкие лучи прожекторов, как дуэльные шпаги, скрещивались в небе. Бомбардировщики оставались невидимыми, зато слышался низкий и громкий гул мощных моторов, прерываемый оглушительными разрывами, от которых дрожала земля. Метались в дикой панике темные силуэты. Наверное, с минуту Граф стоял, парализованный увиденным – словно был всего лишь зрителем некоего фантастического son et lumière^[29]. И лишь когда сильный жар пробудил в нем страх перед взрывом, он очнулся и, быстро прошагав по улице, свернул за угол, к ближайшему бомбоубежищу.

За ведущими вниз ступеньками, в бетонном помещении с низким потолком, жались к стенам десятка полтора людей. Укрытие построили недавно; сильно пахло известью. Лампа над головой качалась при каждом разрыве. Электричество мигало. Он узнал лица нескольких инженеров. Никто не разговаривал. Люди глядели в пол. Промежутки между разрывами уже удлинялись, и после пятиминутного затишья Граф решил выйти и разыскать Карин.