Книга Фау-2, страница 103 – Роберт Харрис

— Ты должен быть там, – сказал фон Браун. – Нам нужно подготовить ракету к массовому производству.

Снова фон Браун сам вел самолет, и на этот раз они приземлились на аэродроме в непосредственной близости от холма Конштайн. Среди темно-зеленых сосновых лесов белесыми шрамами лежали следы гипсовых копей. На равнине к юго-западу от холма строился большой лагерь для военнопленных. Граф смотрел на него с тяжелым сердцем. Ни у одного барака не было крыши. Если Каммлер пригнал сюда обещанные тысячи иностранных рабочих, то где они живут?

Ответ стал очевиден, когда они въехали в Туннель Б. Люди жили под землей. Вдоль стен перпендикулярных туннелей – шаткие деревянные нары в четыре яруса, похожие на кроличьи клетки. Уборные – распиленные поперек бочки с уложенными на них досками. В некоторых клетках лежали, вытянувшись, исхудавшие мужчины; один из них, с открытыми глазами, явно был мертв. Жуткий смрад. И шум: рокот бетономешалок, звон кирок, приглушенное эхо взрывов, рев генераторов, лязг тачек, перемещаемых по рельсам, лай сторожевых собак, выкрики эсэсовских надсмотрщиков. И зрелище, представавшее в неестественном желтом свете: колышущееся море полосатых пижам, неразличимая масса, если только не сосредоточить усилием воли взгляд на одном из бледных, тонких силуэтов, снующих повсюду – всегда в спешке, никогда нормальным шагом. И посреди этого безупречная фигура Каммлера. В сопровождении своей черномундирной свиты он шествует по недавно достроенному Туннелю А, указывая то на одно достижение, то на другое. Надо отдать ему должное, за полтора месяца он сотворил свое зловещее чудо. Уже прорисовался гигантский конвейер: краны, цеха, сборочные участки, испытательные стенды, ремонтные мастерские.

Каммлер провел инженеров по всей дороге сквозь гору и вывел на чистый осенний воздух.

— Ну, господа, что скажете?

Граф закурил.

Артур Рудольф, единственный из конструкторов, бывший нацистом с самого начала, еще до прихода Гитлера к власти, отозвался тотчас же:

— Это фантастика!

Клаус Ридель, либеральный утопист, научившийся держать политические воззрения при себе, уткнул взгляд в землю и пробормотал, что он поражен.

— Я не верил, что такое возможно, – заявил фон Браун.

— Доктор Граф? – Каммлер выжидающе посмотрел на Графа.

— У меня нет слов.

— Принимаю это как комплимент! А теперь давайте поедем в Нордхаузен, подкрепимся в моей конторе и более подробно обсудим производственные планы.

Когда они шли к машинам, Граф нагнал фон Брауна:

— Мне нужно вернуться в Пенемюнде. Там от меня будет больше толка.

— Нет. Мы проделали долгий путь до этой точки. Никто из нас не повернет теперь назад.

Фон Браун пошел дальше. Граф остановился и обернулся к жерлу туннеля, потом поглядел на небо. Он казался себе сродни ракете: живая машина, запущенная по расчетной траектории, которую нельзя изменить, и летящая к определенной заранее точке. Инженер бросил окурок и поспешил вдогонку за остальными.

Ночь была ясная, дорога пустая. Над темной массой деревьев, где-то далеко над Северным морем, ярко сиял полумесяц луны, освещая шоссе впереди. Выехав из Схевенингена, Граф дал полный газ. Луна словно путешествовала вместе с ним. «Frau im Mond». Все время, пока шли испытания в Пенемюнде, на фюзеляжах ракет рисовали жизнерадостный и эротичный символ с киноафиши. И лишь когда ракеты пошли в массовое производство, эта прихоть конструкторов стала неосуществимой.