Книга Повелитель гоблинов. Том 5, страница 70 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

— Болт! — позвал я главного строителя. — Иди сюда, у меня для тебя ещё задание…

Вызванный гоблин прибежал с горящими глазами.

— Видишь эту постройку? — указал я на святилище. — Нужно её расширить. Добавить скамейки, стол длинный, место для костра внутри с отводом дыма. Навес крепче, стены повыше, чтобы от ветра защищали. По сути, мы превращаем святилище в место для общих застолий и посиделок. С вином, едой и разговорами. Можешь использовать местных орков как рабочую силу, покажи им, что и как делать. Своих ребят тоже подключи. Надо сделать красиво — так, чтобы орки обалдели и в дальнейшем жрали и пили только тут и нигде больше. Справишься?

Болт осмотрел постройку, почесал затылок, прикинул объём работ.

— Да чего не справиться-то. Инструменты мы брали с собой, мало ли понадобятся. За полдня управлюсь, вождь! Камней тут навалом, деревья только под вопросом… Если орки выделят — сделаем.

Вот и славно. Я быстренько переговорил со Стрыгом, и он прислал своих лучших строителей — самых рукастых орков. И велел им притащить деревья со склада, верёвки и даже смолу. И Болт уже взялся за дело. Развёл костёр, собираясь кипятить воду, отправил кого-то за инструментами, а потом зашагал вокруг святилища, что-то прикидывая пальцами.

Пока Болт командовал строительной бригадой из гоблинов и орков, я занялся калеками. Стрыг, верный нашей договорённости, собрал у центрального костра всех сильно раненных и больных орков своего племени.

Зрелище оказалось привычным и удручающим одновременно… Хромые, перевязанные грязными тряпками, с рваными ранами и криво сросшимися костями. Мужчины и женщины, выброшенные из орочьей иерархии на обочину жизни, потому что в мире Стрыга ценится только сила, а калека — это обуза.

Я пересчитал. Тридцать восемь голов. Даже больше, чем в прошлый раз…

— Все пойдут со мной, — объявил я через Орочи. — Кто может идти сам, идёт сам. Кому нужна помощь, получит помощь. Никого не бросаем.

Орки-калеки смотрели на меня с недоверием и надеждой одновременно. Они уже слышали от тех, кого я забрал в прошлый раз, что гоблинский вождь держит слово. Видели, что многие из них не только выжили, но и стали крепкими, сильными, боевитыми, как прежде.

Слухи разнеслись, и сейчас эти орки смотрели на меня не как на чужака, а как на шанс. Не все, конечно, но многие. Я оставил наших исцелившихся орков поболтать с ними и описать преимущества и те славные победы, что мы уже одержали.

Байки о героических подвигах, войнах и магических созданиях быстро заставили воспылать сердца увечных, которым обещали, что если они будут стремиться жить дальше, то смогут не только исцелиться, но ещё и получить новое оружие и врага, чья кровь прольётся на землю. В общем, обработали их конкретно.

— Орочи, скажи Стрыгу, что я благодарен за его щедрость, — произнёс я не без иронии. — И что мы хотели бы отпраздновать нашу сделку. У нас есть кое-что, от чего вождь великих орков не сможет отказаться.

— Бухляк? — одними губами уточнил Орочи.

— Бухляк.

Вечер того дня запомнился мне на всю оставшуюся жизнь в этом мире. И жизнь в целом…

Когда Спартак открыл первый кувшин медовухи и разлил по грубым глиняным чашам, Стрыг сделал глоток с видом профессионального дегустатора, то есть залпом и всё сразу. Через секунду его борода, клыки и уши застыли, зрачки расширились, и он издал звук, который я могу описать только как нечто среднее между боевым кличем и признанием в любви. Орки вокруг костра замерли.