Книга Повелитель гоблинов. Том 5, страница 66 – Евгений Лисицин, Андрей Мельник

Наше племя без слов рухнуло на землю, как только мы оказались посреди остатков небольшого, так и не ставшего чем-то большим поселения орков. Место, где когда-то жил маленький клан орков, с трудом вместил нашу большую группу.

Орочи остановился на холме, осматривая руины своего прежнего дома. Лицо у него было каменным, но глаза выдавали что-то глубокое, скрытое под привычной маской сурового воина.

Я подошёл и встал рядом. Не стал ничего говорить. Орки не любят утешений. Для них слова сочувствия звучат как признание слабости. Лучше просто побыть рядом.

Через минуту Орочи молча кивнул, выдохнул, оскалился и принялся командовать своими здоровяками.

Бойцы рассыпались по руинам, обживая остатки чужой жизни. Гоблины с кряхтением зажгли костёр, достали воду, мясо. Дал добро даже на вино. Разрешил по глотку каждому, чтобы отметить успех столь сложного и долгого перехода.

Я на самом деле горжусь тем, что они справились с поставленной задачей и даже не особо ныли по пути. Хотя понимаю, что на это у них просто не было сил. Многие просто падали по пути, пока их не подхватывали более крепкие соратники и не забирали груз.

Звёзды высыпали на небо, незнакомые созвездия заняли свои привычные места на чёрном небосводе. Гоблины и орки делали по глотку, передавая кувшин из рук в руки, и практически мгновенно отрубались. Караванщики засыпали, готовясь к завтрашнему дню, который обещал быть насыщенным переговорами, торговлей и, если Орочи не ошибается, изрядной долей кулачного месива.

И почему-то мне очень хочется принять участие в этом увлекательном мероприятии…

До озёрного лагеря Стрыга мы добрались за несколько часов. Гоблины удивились виду боевого поселения орков, а те, кто в прошлый раз отсюда с нами ушёл, будучи ненужными, тяжело вздохнули. В этом месте они обрели травмы и раны, а значит, оказались на дне, проиграв свои битвы. Мы позволили им понять, что на этом жизнь не заканчивается и что понятие победы и поражения слишком условно, чтобы по одному эпизоду из жизни считать себя лучше или хуже других.

Лагерь изменился с моего последнего визита. Частокол стал выше и крепче, ворота обзавелись подобием сторожевой вышки, на которой маячила фигура дозорного. Палатки внутри периметра стояли ровнее, бардак у входа исчез без следа. Теперь орки убирали мусор куда-то подальше, а не бросали его прямо за ворота. Они учились. Пусть и медленно, но учились.

Дозорные заметили нас ещё на подходе. Парочка здоровенных орков с копьями наперевес спустилась с холма и загородила тропу. Орочи выступил вперёд, произнёс приветствие на орочьем, и через минуту переговоров дозорные расступились. Один из них побежал к воротам, чтобы предупредить вождя.

Когда мы вошли в лагерь, нас уже ждали. Стрыг стоял в центре площади, скрестив руки на груди, окружённый десятком своих лучших воинов. Вождь другого племени выглядел, как обычно, сурово, напряжённо и капельку загадочно. Массивная челюсть, клыки торчат, странные прямые шрамы на роже, жёлтые глаза прищурены. На шее появились новые амулеты из костей и клыков, на плечах — шкура какого-то зверя, явно добытого после нашего прошлого визита, широкий пояс из кожи какой-то змеюки.

Я шагнул вперёд, поднял руку в жесте приветствия и произнёс фразу, над которой мы с Орочи репетировали всё утро: