Книга Статус: Уже не новичок, страница 30 – Андрей Мельник

— Да.

— Почему?

Простой вопрос. Сложный ответ.

— Потому что ты важна, — сказал я. — Не только как боец. Не только как соратник. Ты… просто важна. Для меня. Я верю тебе. Всегда верил. Но не верил обстоятельствам, в которые ты попала. Людям, что контролировали тебя. Не верил Декарту. Он лжец и манипулятор. Я всегда это знал. И знал, что он тебя не отпустит.

Маша молчала. Смотрела на меня, поджала губы, пытаясь контролировать эмоции.

— Ты мог погибнуть, — прошептала она.

— Здесь нет бессмертных.

— А если бы не справился?

— Тогда погиб бы, зная, что сделал всё, что мог. Что не бросил того, кто мне дорог. Или был бы в плену, пока отец Графа не вытащил бы меня. Для меня это не было важно. Я знал, куда и за кем я иду.

Она отвернулась. Вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Идиот, — сказала она. — Благородный, упрямый идиот.

— Возможно.

— Точно.

Мы оба усмехнулись. Напряжение немного спало.

— А почему не убил? — спросила Маша после паузы.

— Что?

— Отца. Почему не убил? Ты мог. Когда он потерял сознание. Мог добить.

Я задумался. Это был важный вопрос. Важный для неё. Важный для меня.

— Я мог убить его и до этого. Но не стал использовать момент. Не позволил чувствам злобы завладеть мной. И это позволило мне победить. Иначе, боюсь, мы бы оба погибли сегодня. И я никогда не ставил своей целью его убийство, — не спеша произнёс я. — Я пришёл не убивать. Я пришёл освободить тебя.

— А он бы тебя убил…

— Не факт. Он знает, насколько я важен для Замахана и одного ушлого Архонта, что является его покровителем. Мне нужно было доказать, что я сильнее. Что он не может удержать тебя силой. Нужно было, чтобы он осознал, что ты не маленькая глупая девочка. Что ты тоже умеешь оценивать людей и принимать взвешенные решения.

Маша покачала головой:

— Он упрямый. Было наивно вообще идти сюда, веря в то, что он меня отпустит.

— Может быть. Но мы должны были закрыть эту главу. К счастью, мы оба остались живы. — Я замолчал, подбирая слова. — Иначе это причинило бы тебе боль. Несмотря ни на что, он твой отец. Пусть приёмный. Пусть жестокий. Пусть манипулятор. Но ты любила его когда-то. Может, и сейчас любишь. По-своему.

Маша вздрогнула, словно я задел её за живое.

— Я… — Она запнулась. — Я не знаю, что чувствую. Он вырастил меня. Научил всему. Дал дом. Но при этом… использовал. Контролировал. Не давал жить своей жизнью.

— Можно любить человека и при этом хотеть от него освободиться, — сказал я. — Это не противоречие. Это… сложность жизни.

— Откуда ты знаешь?

Я подумал о своём отце и сестре. Мне бы не хотелось их терять. Да и им меня с мамой, я уверен, тоже. Но иногда твоего мнения никто не спрашивает. Просто так складываются обстоятельства. И всё, что ты можешь сделать, — это сжать зубы, выдержать удар судьбы и идти вперёд.

— Знаю, — ответил я просто.

Маша долго молчала. Потом тихо сказала:

— Спасибо. Что освободил меня. Что не стал добивать отца… Спасибо.

— Не за что. «Русские Кабаны» своих не бросают.

Она слабо улыбнулась:

— Я столько раз слышала название нашего отряда, а до сих пор оно звучит как-то… непривычно. Словно не из этого мира.

— Зато запоминается хорошо.

Мы снова замолчали. Костёр догорал, и Маша подбросила в него несколько веток.

— А ты? — спросил я. — Чего ты хочешь? Теперь, когда свободна?