Книга Асоциален, страница 94 – Андрей Мельник

Жизнь — в городе она кипела. Небольшой стихийный рынок открылся с самого утра и просуществовал практически до обеда, после чего все торговцы и клиенты разошлись. В городе было очень и очень много людей, но что–то неумолимо меня смущало. Подсознание шептало, что не может быть всё так просто и замечательно в этом городе. И я ждал. Ждал вместо того, чтобы просто взять и войти в него, окунуться в его атмосферу. Городская стража — а это была та самая банда «дохлых крыс», с изображением крысиного черепа под пиратский мотив на нашивках, строго бдила и следила за городом, за порядком, за входящими и выходящими их него людей. Вообще, если судить по нашивкам, то к «крысам» относились по меньшей мере половина жителей этого посёлка.

Я ждал и ждал, тратя время и возможность пойти и поесть в этом чудном городе, удивляющего меня запахом булочек из пекарни.

Я уже практически сдался, когда мой глаз зацепился за необычное зрелище посреди наступившей ночи. Фонари города потухли, улицы уже давно опустели, а входящие и выходящие из города одинокие путники, мусорщики и добытчики регулярно проверялись стражами. Прибор ночного видения, подогнанный Тринадцатым, изобразил крайне странную картину. Более трёх десятков людей, двигались крайне странно, входя в город, а городская стража вставала как по стройке смирно.

Часть людей в колонне отличалась от остальных и были значительно мельче. Я убрал прибор и взял обычную оптику, надеясь получить информацию в свете редких фонарей. И я её получил.

Дети. Связанные по рукам и по ногам, мелкими, частыми шагами в город входили дети. Если кто–то падал, его за верёвки поднимали. Некоторых награждали ударами. Сердце застучало куда как активнее, разгоняя адреналин и сгоняя первые признаки усталости и сонливости. Часть детей велась отдельно, и вокруг них было значительно больше охраны. Да и не били их ни разу, в отличии от тех, что шли впереди. Но это не мешало стенам отражать вой и плач. Звуки, что я сперва принял за животных из фермы, оказались просто испуганными детскими голосами.

— ТВАРИ… — сжав зубы прошептал я.

Ладно, признаюсь, я и сам не святой. Но есть вещи — которые являются табу не просто для добропорядочных граждан, а для всех тех, кто называет себя человеком.

Все вопросы, которые касаются меня, моего задания и всего прочего ушли на второй план. Теперь у меня есть вопросы, которые я буду с пристрастием задавать этим задохликам.

Детей увели в большое складское помещение, где закрылись ворота и на улицах вновь воцарилась тишина. Пора найти языка.

Я в мгновение ока сориентировался и нашёл место, куда можно привести пленного, чтобы поговорить без шума и пыли. Да, придётся удалиться и потерять городок из вида. Но это лучше, чем выступить одному против всех из–за поднятой тревоги и бесславно умереть, не сделав ни единого доброго дела в этой жизни. У меня есть понятие чести и справедливости. Пускай они будут сильно отличаться от аналогичных понятий обычного человека, но в вопросе беззащитных детей, я однозначно разделяю тезис, о том, что «жаль смертную казнь отменили». Впрочем, я и сам по себе, та ещё гильотина.

Противники были довольно умелы и дисциплинированы. Пришлось почти что пол часа выжидать за поворотом момент, когда разбитые на пары стражники разделятся. Случилось это возле одной из сторожек. Один пошёл в «кусты», которых тут отродясь не было и быть не могло. Другой жрать и спать. Видимо начальства в ближайшее время не предвидится, раз они так смело обсуждали свои планы и очередность дежурства. Вам же хуже, утырки.