Книга Законы Рода. Том 9, страница 47 – Андрей Мельник

Романов задумался над моими словами. И задумался крепко. Да и мне было о чём пораскинуть мозгами. Есть ли вообще на моём нынешнем уровне хотя бы шанс справиться с подобным вызовом? Если и есть, то он кроется во взаимодействии с Собирателями. Но такое ощущение… Неужели они столь слабы, что не могут справиться с этими предателями и перебежчиками? Что это был за проект, из-за которого произошёл раскол? Почему предатели Собирателей сначала стремились убить нас, а теперь они столь надменны и самоуверенны, что позволяют мне жить со знанием об этой угрозе? Насколько стали могущественны, раз верят, будто бы убить меня можно в любой момент? И чем вообще существа с подобным уровнем власти и силы руководствуются, когда решают, что носители силы Эфира должны погибнуть? Мы в самом деле какой-то ключ, который откроет невидимый замок сразу после гибели последнего носителя этой силы или же это просто бред, посеянный ими в головы фанатиков-последователей ради истребления сильнейших магов, которые просто-напросто могли составить конкуренцию?

Вопросы, вопросы, вопросы… И ни одного ответа. Хотя нет, один ответ у меня есть. Я должен стать сильнее. Нужно собрать столько всевозможных усилений и очков Собирателей, сколько смогу. У меня попросту нет выбора. Я должен стать для Собирателей тем, ради кого они начнут раскрывать свои секреты и помогать мне в этой незримой войне. Я должен стать активом, потеря которого для них будет подобна потере целой армии во время войны. Сила. Знания. Возможности. Я должен трансформироваться и достичь максимума в кратчайшие сроки.

— Для чего тебе с ней встреча? — тяжело вздохнул Константин.

— Хочу своими глазами посмотреть на сумасшествие. И, быть может, помочь…

— Подожди. Мне надо немного времени.

Он поднялся и ушёл, а я остался вместе с Багратионом.

— Ну вот… как круто жизнь меняется, — начал я издалека.

— Не то слово. Надо было слушать родителей и не идти в разведку. Теперь я гарантировано стану параноиком. И умру от сердечного приступа годам к шестидесяти, — улыбнулся он.

— Ну, может, обойдётся. Лекари есть, в конце концов.

— Последнее время и им у меня веры нет. Мы, к слову, нашли того, кто слил информацию о тебе.

— О! И кто же?

— Мой водитель. А ещё он был агентом Константина.

— Допросили его? Выяснили, зачем он это сделал? Или, может быть, Константин указал?

— Не Константин. Для него этот слив был сродни выстрелу в колено, где в девяти случаях из десяти должно было начаться противостояние. Раскол… А быть может, и гражданская война. Но кто-то ушлый успел добраться до него раньше нас.

— Вот ведь… Такое чувство, что у этого кого-то все козыри на руках… Он всё видит, всё слышит и оперативно устраняет преграды…

— Звучит безнадёжно.

Разговор не особо клеился. Я спросил про события, что приключились в моём доме, пока я был в Болгарии. Поговорили о моём брате и совершённом на него нападении. Ответов ни у кого из нас не было, и настроение упало ещё ниже к тому моменту, как вернулся Константин.

— Пошли, — только и сказал он, и мы отправились под присмотром невидимых Безымянных, коих я не видел, но чувствовал, к покоям Стефании.

Жалкое зрелище… А ведь я когда-то считал её своей соперницей. Врагом, преградой на пути, что требует возмездия. Сейчас же ничего, кроме жалости, она не вызывала. Прикованная к постели, шепчущая непонятно что и вся покрытая испариной. Лежит под капельницами и круглосуточным наблюдением лекарей и псиоников.