Книга Законы Рода. Том 8, страница 119 – Андрей Мельник

Я молчал, смотря ему прямо в глаза, показывая, что его слова меня не задели и что к лжецам я себя не отношу. Но более ничего не говорил. Нельзя здесь было говорить, пока не позволят…

— Я бы хотел, чтобы каждый высказался о поступках Максима Берестьева и дал честную оценку ему, как главе рода и как подданному Российской Империи, — заявил Всеволод, и все начали по одному озвучивать то, что они обо мне думают.

Первым слово взял, само собой, глава разведки. Он проехался по мне и моей личности танком, всячески играя словами. Все мои достижения он умудрился превратить в показатель безответственности, наглости, неконтролируемости. По его словам, я клоун-психопат, который весьма сведущ в психологии масс и умеет мастерски пудрить мозги, вызывая к себе сочувствие. Что же до моих подвигов — естественно, они практически все бездоказательны, и в основном я присвоил себе славу других, а попавшие в магический разлом бойцы погибли только потому, что я как крыса сбежал.

Ну не сволочь, а?

Подхватила его посыл и Стефания, но она не была столь искусна в жонглировании фактами, и вся её речь больше сводилась к истерике оскорблённой благородной леди, которой воспользовались. Но взгляд некоторых членов семьи Романовых дал ясно понять, что её слова в их ушах звучат как: «Я та ещё стерва и извращенка, а этот козёл меня даже ни разу не…»

Как минимум патриарх Анатолий в лице Безымянных, что всегда наблюдали за Стефанией, был в курсе, как она развлекалась и что я её высочество ни пальцем, ни другим местом не тронул. Спасибо, Стефания, что помогла мне своей истерикой.

Дальше в противовес Константину Романову слово взял его тёзка — министр обороны. Зубов с ходу назвал чушью заявление главы разведки и прямо высказал ему, что если он так искажает факты, то стоит ли вообще доверять данным главного разведуправления. Начавшийся было спор сразу же затушил Всеволод, заявив, что сейчас у каждого есть право высказаться обо мне, а все вопросы друг к другу — это в другой раз.

В общем, Зубов меня прямо-таки морально воскресил в глазах остальных, заявив в конце, что не все мои поступки меня красят, но в империи уйма аристократов, которые ведут себя в разы хуже, которые позволяют себе такое, за что можно было бы и вздёрнуть некоторых. Только им всё прощается, ведь они приносят пользу. А я вот такой молодой, пользы принёс больше за год, чем все эти засранцы, и лишь горсть глупостей понаделал. И наверняка у меня есть, чем объяснить своё поведение и похищение представителей рода.

— … Кстати, все они уже вернулись домой. Граф сдержал своё слово. И не в первый раз. Не так много в нашей империи среди аристократов людей, знающих не понаслышке, что такое честь, и держащих слово, — закончил он и сел на место.

Ну, с этими тремя всё было понятно. Что же остальные?

Глава научников заявил, что делать какие-либо выводы рано и сперва нужно услышать мою версию произошедшего. Финансовый гуру заявил, что если моё обещание, данное каждому здесь присутствующему, а значит — самой империи, исполнится, то это с лихвой покроет даже гибель всех этих пятнадцати родов, что пострадали от моих рук за прошедшие пару дней.

Его слова вызвали ряд порицаний со стороны других представителей совета, но в целом он свою позицию высказал. Фактически это означает снятие с меня каких-либо обвинений и отправку в Сибирь с целью захватить власть и отвоевать земли у монстров. И если я справлюсь, то я молодец, а империя будет мной довольна. Если же нет, то буду я там воевать и барахтаться, пока не умру и кости мои не сгниют. А это само по себе то ещё наказание.