Книга Через пламя и ночь, страница 99 – Анастасия Андрианова

Мавну колотило уже так, что зуб на зуб не попадал. Лучше бы она утонула тогда в болоте. Лучше бы болотный царь её не возвращал.

Никчёмная, глупая, ветреная девчонка. Домашняя плюшка, которая вообразила, что может кому-то помочь, а, по сути, делает всем лишь хуже.

Хотелось провалиться в черноту своих мыслей насовсем: так, чтобы закружило, поглотило и не выпустило, как болотная топь.

Каждый поступок, совершённый в последние дни, казался глупым и постыдным. Венок для Варде, поцелуй в щёку Смородника, попойка с Лирушем… Дура, дура, ну какая же безмозглая…

Скорее бы Царжа наколдовала над козлом: увериться бы, что ничего путного не вышло, да пойти бы… куда?

Да хоть на болотное дно. Больше некуда.

Страх, бессилие и отвращение к себе сменялись, накатывая волнами, и Мавна тонула в них, до головной боли думая по кругу об одном и том же.

Интересно, Царжа могла бы дать ей какое-то зелье, от которого её просто не стало бы?..

Постепенно в комнате становилось всё светлее. За круговертью мыслей Мавна и не заметила, что наступило настоящее утро – с ярким солнцем, с птичьим щебетом, с голосами за окном. Тяжело вздохнув, она опустила ноги на пол и торопливо, пока никто не видит, натянула верхнее платье и кое-как разобрала пальцами на пряди спутанную косу.

Скоро Смородник зевнул, лениво потянулся, встал на ноги и поднял бурдюк. Будь Мавне немного получше, она бы закатила глаза: сейчас начнёт намывать руки. И точно.

— Дать воды? – хриплым со сна голосом спросил он и долгим взглядом оглядел Мавну, наверняка заметив и её покрасневшие веки, и разбитый вид.

Мавна вяло кивнула.

— Спасибо, – сказала она, умывшись и перекусив последними припасами, – что остался тут. И за всё остальное тоже. Одна я бы давно сдалась.

Смородник чуть приподнял бровь.

— Тебе так только кажется. Ничего бы не сдалась. Ты же сама решила уходить из деревни. И в болото сама нырнула. А уж видела бы ты себя вчера… Такая и горы свернёт.

Его голос звучал, как всегда, ворчливо, но у Мавны стало теплее на душе. Голову по-прежнему распирало от мрачных мыслей, сердце заходилось от тревоги, но она смотрела, как Смородник, сидя на полу, переплетает свои косицы, и понемногу успокаивалась. Протянув руку, она дотронулась до его плеча.

— Я рада, что ты есть.

Она хотела сказать «есть у меня», но в последний момент осеклась, подумав, что это будет звучать слишком самонадеянно. Не у неё. Сам по себе.

Смородник посмотрел на неё с хмурым недоумением, но, поняв, что Мавна не шутит, усмехнулся.

— Странно это слышать, но спасибо. Ну что, пойдём проведаем нашего упыря?

— Пойдём.

Царжа открыла не сразу, пришлось подождать. Через приоткрытую дверь Мавна мельком увидела комнату, наполовину завешанную пологом – и Варде, сидящего за столом. В руках у него была кружка с чем-то горячим и дымящимся. Он сутулился, лицо было бледным и печальным, но, заметив гостей, он улыбнулся.

— Девка, нельзя тебе пока, – шикнула Царжа. – Завтра приходи!

Она замахнулась на Мавну полотенцем, беззлобно, как сама Мавна замахивалась, бывало, в пекарской на Раско или других детей, забегающих украсть горсть сушёной брусники.

— Уже поняла, – быстро ответила Мавна.

Выйдя за дверь, она выдохнула с облегчением и прислонилась лбом к стене, тяжело дыша. Спасибо, Покровители. Варде жив. И даже улыбается.