Книга Через пламя и ночь, страница 94 – Анастасия Андрианова

— Какой ты дурачок. Не только замуж, но и в упыриные пасти, и к Покровителям в руки – я всюду пойду за тобой, Илар. Только не думай, что можешь оставить меня и вернуться тогда, когда тебе будет удобно. Раз вместе – то вместе. Ты понял меня?

Илара захлестнула такая нежность, что он едва не задохнулся. Мягко обхватил ладонями плечи Купавы – такие худые, что чувствовались косточки. Бережно прижал её к своей груди. И как её брать с собой? Такую маленькую, стройную, как ивовая веточка, – сожмёшь крепче, и переломится. Ну куда её?..

— Купава, Купава… Как я могу? Осталась бы ты здесь, мне было бы спокойнее, – шептал он, утыкаясь носом ей в шею, вдыхая запах мягких волос. – Я без тебя не смогу. Сожгу всё первым, и никакие чародеи мне не указ. Я и брата потерял, и сестру, и мать. Как я смогу убивать упырей, когда каждый миг буду думать, что с тобой и цела ли ты?

— А ты не думай. – Она приблизила лицо к Илару, заглядывая в глаза. – Ты просто знай. Ничего со мной не может случиться, когда я знаю, что ты, мой отважный и сильный дозорный, стоишь на страже. – Пальцы Купавы перебирали волосы у него на макушке, легонько и ласково, как утренний ветер. – И ты так же думай: пока ты борешься, я жду тебя.

Она поцеловала его подбородок. Потом – щёку. Медленно коснулась губами его губ. Илар с трудом отстранился.

— Ты не понимаешь, что говоришь. Посмотри на них. – Кивнул в сторону готовящихся отрядов, где алели стяги и черепа, всхрапывали холёные кони и сверкала сталь начищенных клинков. – Они все – воины. И мужчины, и женщины. Посмотри на Вайду: девчонка девчонкой, а одним ударом упыря положит. Они с детства не знают другой жизни. Их тела – жилы и мышцы, их руки тяжелы, а глаза метки. У них даже имён человеческих нет – птичьи, звериные, травяные и ягодные. Это не деревенские жители, как мы с тобой. Это пристанища для искры, убийцы и поборники. Ты слышала, что нежаки перекрыли дороги и поля. Представляешь, сколько их там? Всяко больше, чем мы видели в Сонных Топях. Тебе не будет места в походе. Прости, родная.

— Так неужели эти бравые вояки не смогут защитить одну-единственную не-воительницу? Грош им цена, выходит. А одна как останусь? Чтобы какой-нибудь новый Лыко пристал? Нет уж.

Купава обвила руками шею Илара и припала губами к его губам. Он обхватил её за талию, чувствуя тепло сквозь одежду, и, подвинув ладони выше, – биение сердца.

— Ты ещё безрассуднее меня, – выдохнул он. – Я хотя бы умею стрелять.

— А я – готовить обед и зашивать раны. Стрелять и любой мальчишка сможет.

Они не заметили, как к ним приблизился Боярышник. Хмыкнул, посмотрев на растрёпанную Купаву, и мотнул головой в сторону ратницы.

— Ну что, попрощались? Коня тебе оседлали, парень. Иди, выбери оружие, и поедем.

* * *

Мавна сидела на крыльце дома Царжи. Не плакала, не дрожала – замерла, сложив руки на коленях. Как по щелчку вернулось привычное оцепенение, а вместе с ним накатило тоскливое чувство вины, разверзнувшись в груди сосущей пустотой. Будто кто-то решил напомнить: никакого тебе веселья, девочка, никаких танцев и поцелуев, не забывай, кто ты есть, и не присваивай то, что тебе принадлежать не может. Свою чёрную тоску она приняла как должное, как старую подругу – такое знакомое ощущение, которое она посмела забыть в последнее время.