Книга Через пламя и ночь, страница 176 – Анастасия Андрианова

— Покровители… – радостно прошептал Илар.

Смородник встал на четвереньки, продолжая захлёбываться страшным кашлем. Болотная жижа всё лилась и лилась, выходила сгустками и брызгала на землю чернотой. С хрипом втянув в себя воздух, он отфыркался, вытер губы и обернулся на Илара.

— С-спасибо, – прохрипел он неразборчиво.

Илар кинулся к нему, помогая подняться на ноги.

— Ну ты и напугал меня, парень. Я уж думал, не очнёшься. Что бы я Мавне сказал?

Смородник стрельнул по нему взглядом – уставшим, но по-прежнему знакомым и диким.

— Нашёл бы слова.

С неожиданной для Илара прытью он бросился к коню, отвязал его и неуклюже, но с первого раза вскочил в седло. Откинул со лба волосы, обернулся, яростно сверкнул глазами и, с силой вдавив пятки в лошадиные бока, сорвался с места.

— Ты куда?! Угли хотя бы возьми!

Но Смородник зычно свистнул, подстегнул коня, и несколько упырей с болот с воплями кинулись за ним по пятам. Он взмахнул рукой, но вместо привычного огненного хлыста с пальцев сорвалось только несколько тусклых искр, которые погасли, не долетев до нежаков.

Илар поражённо посмотрел ему вслед и с досадой сплюнул на землю.

Третий день подряд Мавна и Купава жили так, как и договорились: долго ленились по утрам, валялись в постелях и разговаривали о чём угодно, кроме упырей и битв за стенами. Мечтали, какие платья хотели бы себе купить, и обсуждали, какие безделушки приглянулись в торговом ряду. Мавна пыталась почаще вспоминать пекарню и рассказывала Купаве, что хотела бы печь, когда вернётся домой.

— Мне, знаешь, нравится с пряниками возиться, – говорила она, глядя в сторону окна. – Их разные можно делать. Какие захочешь. И с разными ягодами. С повидлом тоже. Надо будет новые доски попросить выстругать. С рыбками, например. Хотя булочки печь мне тоже нравится, там тесто такое доброе и будто бы дышит в руках.

Она осеклась, когда сбилось дыхание. Покровители, как хотелось закрыться в пекарской, увидеть привычные мешки с мукой и корзинки с сушёными ягодами! Как хотелось опустить руки в тёплое тесто, месить его долго-долго и не думать ни о чём… Чтобы солнце ласково заглядывало в окошко, и с улицы слышался птичий щебет. Скорее бы так всё и было…

— А я бы хотела достать сундучок с цветными нитками и вышивать, – со вздохом поделилась Купава. Они втроём с Раско валялись на постели, её голова лежала у Мавны на коленях, и распущенные волосы красиво струились по одеялу. – Вышила бы подушки. С птичками. И рушник красивый. Тебе бы подарила, ты бы хлеб им прикрывала, когда вынимаешь горячий из печи.

Мавна растроганно погладила Купаву по щеке.

— Спасибо тебе, милая моя. Рушника пока нет, но всё равно спасибо.

Раско возился, строя дом из подушки и одеяла, но у него всё сваливалось на пол – на кровати было маловато места.

— Будет, – пообещала Купава. Помолчала немного и с тяжёлым вздохом произнесла: – Ты прости меня, подруга. Это из-за меня тогда упыри в деревню полезли.

Мавна перестала перебирать волосы Купавы и настороженно замерла.

— Как это так? Они пришли, потому что чуяли, что Варде ко мне ходит.

Купава подняла голову и села на постели, глядя Мавне в лицо.

— Нет. Может, Варде тоже, но я ходила на болота и просила вернуть… – Она покосилась на Раско и не стала произносить его имя вслух. – Кровь свою предложила взамен. Мне так старуха-райхи однажды посоветовала. И почуяли, видимо. Вот и стали настойчивее лезть в наши ворота. А дальше сама знаешь. Чародеи и твой побег. Но я ради тебя просила. Чтоб ты перестала быть такой застывшей. Чтоб вернули мне мою дорогую подружку – такой, какой я тебя люблю.