Книга Через пламя и ночь, страница 167 – Анастасия Андрианова

На улицах было мало людей. Стоило выйти из конюшни, и снова будто бы слышался шум. Мавна вздохнула.

— Мне кажется, сегодня совсем всё плохо, – тихо сказала она и тут же пожалела, поймав блестящий взгляд Купавы. Мавна нащупала руку подруги и сжала крепко-крепко.

— Мне тоже так кажется, – шелестом отозвалась Купава.

Мавна понимала: Купаве так же страшно и холодно внутри, так же давит на грудь неизвестность и так же стучится в висках тревога. Только Мавна замирает, застывает и цепенеет от холода, как листик, тронутый морозом. А Купава, наоборот: много говорит, действует, занимается бытом – но это не значит, что она не переживает.

Мавне стало приятно, что Купава волнуется за её брата – казалось, будто бы это может как-то помочь Илару, и Покровители увидят, что за него просят сразу двое.

В церкви стояла тишина, но не было пусто. Внутри молились местные женщины со слободы, пожилые и совсем юные. Одна девушка очень напомнила Мавне Варму – такая же стройная, с большими карими глазами и тонкими косами, собранными на затылке. Встретившись с ней взглядом, Мавна смущённо отвернулась.

Церковь оказалась намного больше, чем в Сонных Топях, и на стенах даже были нарисованы сцены из жизни местных Покровителей. Мавна никого из них не знала – в каждом уделе были свои, а у райхи и вовсе собственные. Присмотревшись к росписям, уходящим в темноту под высокий свод потолка, она поняла, что именно тут нарисовано: снизу, ближе к полу – простые колдуны-райхи в своих городах, занимающиеся привычными делами. Выше – те же колдуны, но уже бьющиеся с чужаками. А ещё выше были нарисованы алые языки пламени, в которых терялись очертания города.

Купава тоже стояла, запрокинув голову, и рассматривала картины, приоткрыв рот.

— Я могу вам чем-то помочь?

К ним бесшумно подошёл старый духовник – такой седой, что его тонкие волосы и борода казались серебряными. Он сложил руки и почтительно склонил голову набок, дожидаясь ответа.

Густо пахло медовыми свечами, ладаном и дымом – но не тем, которым тянуло с болот, а мягким и приятным.

— Прости, – тихо сказала Купава. – Мы не местные. Но хотели бы попросить Покровителей. Это возможно?

Духовник развёл руками.

— Конечно, никто не запретит. Молитесь своим Покровителям или, если пожелаете, нашим.

Купава смущённо указала на росписи.

— А это… Разве они не…

Духовник без слов её понял. Тоже взглянул наверх, будто тоже впервые увидел рисунки, и кротко улыбнулся.

— Мы не молимся чудовищам-упырям. Наши Покровители ушли на небеса гораздо раньше, чем чародеи сожгли тот город. Но мы помним, сколько безвинных душ тогда прокляло пламя. Прошло много времени, и в болотниках почти не осталось ничего человеческого. Но это случилось с нашим народом. Мы просим Покровителей о том, чтобы их души нашли покой и больше не терзали Уделы. И верим, что однажды Покровители примут их к себе.

Купава смущённо поблагодарила духовника за разъяснение. Он постоял с ними ещё немного и, убедившись, что они справятся самостоятельно, отошёл к другим прихожанам.

Первую свечу Мавна поставила в память о матери. Свеча загорелась ровным спокойным пламенем, у фитиля заслезились прозрачные капли воска, стекая и застывая снизу наплывами. Мавна шептала молитву, какие шептали у них, – просила Покровителей принять и успокоить мамину душу, просила послать ей сон без тревог. А когда молитва закончилась, беззвучно заговорила своими словами: попросила прощения и рассказала, что с Раско всё хорошо. По щекам текли слёзы, затекая в уголки рта, и на губах чувствовался солёный вкус.