Книга Пути волхвов, страница 220 – Анастасия Андрианова

— Простите, – прошептал я, обращаясь и к братьям-соколам, и к скоморошьему князю, и к Рудо, и к Огарьку, и ко всем, кто не мог меня слышать. – Простите, молю…

Окна лопнули со звоном, в проёмы полезли источенные смертью тела. Трегор снова замедлил ход времени, но так стало даже страшнее: мы видели в мельчайших деталях, как двигались изломанные твари, как шевелилась их истрёпанная одежда и остатки волос, как раскрывались гнилозубые рты, как тянулись к нам узловатые руки… Сапсан выпустил стрелу, она полетела медленно, словно сквозь что-то густое, и так же плавно вонзилась в пустую глазницу безликого. Тварь зашипела и осыпалась на пол.

Будто очнувшись, я взметнул сразу несколько звёзд. Рудо пригнулся на передние лапы, готовясь к прыжку, но я не позволил псу напасть. Одни безликие исчезали, поверженные нашим оружием, но другие вламывались в трактир, и скоро не осталось ни клочка свободного пола, всё заполонили твари.

— Давай! – крикнул я Трегору. Звёзды у меня почти закончились. – Ну же! Пора ворожить!

Трегор опустил руки, и время понеслось вскачь. Пятеро тварей набросились на Рудо, пёс залаял бешено. Трое схватили Сапсана, сразу семеро повалили Дербника на пол. Я уже не видел Огарька и боялся, что его растопчут, не оставят ни кусочка целого… Нас с Трегором тоже облепили безликие, и я разил их кинжалом, не глядя, куда бью, ещё и за князя-скомороха сражался.

Трегор взревел. От него прокатилась невидимая волна, он рухнул на пол, и я сам тоже не смог устоять. Безликие исчезли из трактира, оставив только слой чёрного пепла на полу. Я бросился смахивать пепел с лица Огарька и запоздало понял, что его кожа не остыла, как у мертвеца, что ещё теплится.

— Мало, – прохрипел Трегор. Он сделался бел лицом, его била крупная дрожь. – Тьма-тьмущая там, снаружи, одному мне не совладать ни за что.

Передышка оказалась недолгой. На место поверженных безликих врывались новые, ещё злее, ещё скорее, ещё уродливее. Стрелы у Сапсана почти закончились, я судорожно схватил с пола несколько звёзд и кинул в сторону входа.

— Давай, скомороший подменыш! – взмолился Дербник у меня за спиной. – На тебя одна надежда! Помирать не хочется, сдюжь, родной!

Трегор напрягся так, что на шее и висках взбухли жилы. По трактиру прокатилась новая волна, слабее предыдущей, рассыпав с дюжину безликих. Трегор бросил на меня страшный взгляд, в котором читались и отчаяние, и вина, и бесконечный страх.

— Лерис, – всхрипнул он и протянул мне руку. – Давай.

Я кинулся к нему, не вполне понимая, что он задумал. На нас прыгнул безликий, вооружённый каким-то осколком, и стал бездумно колоть наши спины и плечи – быстро, больно, исступлённо, но не глубоко.

Трегор сжал мою руку до хруста, так, что мне подумалось, вот-вот переломает все кости в ладони.

— Да помогут нам Серебряная Мать, Золотой Отец, Владычица Яви и Господин Дорог…

Я зажмурился.

От нас двоих поднялась такая мощная волна, что я потерял сознание.

Из груди разом вышибли весь воздух, в голове не осталось ничего, кроме страшной черноты. Я ослеп, оглох, перестал чувствовать боль и страх. Меня будто выжали разом всего без остатка, а потом вдруг резким толчком вернули к жизни.

Я захрипел, судорожно глотнул воздуха, перевалился на бок, не понимая, прошло ли несколько мгновений или уже успела миновать зима. Только когда я осознал, что вокруг всё те же стены трактира, ко мне постепенно начали возвращаться мысли и ощущения.