Книга Пути волхвов, страница 212 – Анастасия Андрианова

Трегор замахнулся на меня, надел обратно перчатки, маску и пошёл прочь из леса. Я понял, что больше он мне ничего не расскажет, и так открылся больше, чем того хотел. Но мне было достаточно. Я был рад узнать, что он – простой человек, пусть и с кровью водяного в жилах. Простой человек, не чудище и не бесплотный дух.

* * *

Сперва я думал, что оставлю Рудо у скоморохов. Он сдружился с мечеными из изб – те не участвовали в гульбищах шутовских, не умели ничего или не хотели зарабатывать, показывая увечья. Трегор и их содержал: всё заработанное – в казну, всю казну – поровну. Бегали у меченых ребятишки – обычные, не знавшие Мори. Бродили куры, висели рыбацкие сети, стояли лодки у берегов, по вечерам шёл дым из печных труб, светились огоньки в окошках, и лютой тоской грызло моё сердце, когда я смотрел, как Рудо резвится с местными детьми. Почти решил, что не стану псом рисковать, ничем он не провинился, верно служил мне долгие годы. А как собрались, как настал час, так он пристал ко мне хуже репья, почувствовал будто, что хочу его оставить. Нечего делать. Пришлось брать.

Мы с Трегором спорили долго, решали, куда лучше будет Истода сманить. Он предлагал попросить верховного водяного, чтобы набрал со дна озера побольше сокольих камней, которые привлекли бы безликих, но я протестовал. Один камень они чуют, а сотня будет для них смердеть подозрительно остро, хоть и гниют их мозги, а могут всё же заподозрить что-то не то. Лучше оставить камни для больных, если и правда они могут лечить Морь. К тому же ещё один, бесхозный, камень я обнаружил на ограде у лошадиного загона. Сунул в карман, а сам задумался: откуда он здесь? Кому служил? Добро принёс или лихо сманил?

В конце концов, я сказал, что поедем в Топоричек, и точка на том. От озера он не так далеко, особенно если Трегор покажет мне нечистецкие тропы, от Горвеня – на безопасном расстоянии. Оставалось только надеяться, что у местных хватит ума забиться по домам или уйти в леса, пока мы будем приманивать Истода с его безликим войском. Стыдно было, конечно, манить зло к людям, а не в леса, но я знал, что Истод скорее разоблачит засаду в лесу, а на селение, может, и не подумает. Явится посмотреть, как его твари последних соколов рвут, не пропустит такое.

Я не волновался. Договорился с собой, что безропотно приму любую участь. Мне одно нужно было: убить убийцу своих братьев и сестры. А там – будь что будет. Конечно, хотелось и Холмолесское в обиду не дать, и поднять Страстогорово войско, и договориться с другими князьями, но я понимал: без сокольих рисунков нет мне веры, никто я, всё равно что дровосек из деревни придёт и начнёт свои порядки устанавливать. Самозванцем прослыть я точно не хотел.

У скоморохов не было оружия. Даже сам Трегор не умел биться, только кое-как стрелял из лука и мог пырнуть кого-нибудь ножом. На меня была одна надежда. Да, глупо. Да, самонадеянно. Но я чувствовал в себе силы. Раны мои зажили, силы восполнились, а всю свою злость, всю тоску и страшную боль от смертей и предательств я, как мне казалось, сумел переплавить в воинский кураж.

Трегор не хотел, чтобы нас провожали. Оттого мы выехали ночью. Он – на сером жеребце, я – на Рудо.

И правда, не соврал. Повёл сразу тропами тайными, скрытыми, петляющими так ловко, что ноги коня и пса неслись по ним с тройной скоростью. Ворожил ли – не знаю. Но мчалось нам легко, зло, стремительно.