Книга Пути волхвов, страница 152 – Анастасия Андрианова

— Девочка у вас больна, – проскрипела старуха, не поворачивая лица. – Покажите Трегору.

Мейя ахнула. Ним обернулся к ней и заметил, что глаза у неё покраснели и нехорошо блестят, словно в лихорадке. Мейя больна? Да, может, старуха права и девушка успела простыть…

— Кому? – переспросил Жалейка без тени стеснения в голосе. Он двигался и вёл себя так, будто прожил в этом шатре не один месяц.

— Трегору. За занавеской.

Только теперь Ним заметил, что один угол шатра спрятан за тёмно-синим занавесом, будто там кто-то решил уединиться. Отчего-то ему стало смутно боязно.

— И что, прямо так пройти можно? Он волхв ваш местный, выходит? – Велемир всё топтался у порога, не заходя внутрь.

Старуха хмыкнула без улыбки, пожевала тонкие губы, глядя белёсыми глазами куда-то в пустоту.

— Не волхв. Но кое-что разумеет. Ты заходи, не бойся. Посмотришь сам, что не звери мы, какими нас рисуют.

«Рисуют». Вот уж точно: Ним бы хотел, чтобы всех этих странных людей кто-то запечатлел маслом, на большом холсте, и непременно в движении, в свете цветных отблесков, чтобы картина сделалась как можно более живой, и чтобы ни у кого не осталось сомнений, что ремесленник изобразил то, что истинно видел, а не свои фантазии.

— Иди, иди уж.

Старуха махнула когтистой рукой, Жалейка взял Мейю за локоть и по-хозяйски повёл к занавеске. Присутствие чужаков, казалось, нисколько не смущало скоморохов, и даже то, что чужую девушку вели к этому самому Трегору, волновало их не больше, чем звёзды в небе.

Занавес распахнулся раньше, чем его отодвинул Жалейка, заставив кудрявого музыканта замереть с протянутой рукой. Таинственный Трегор оказался довольно высоким и широкоплечим, а большего по его облику и сказать было нельзя: всё тело мужчины укрывала одежда из тёмного бархата, руки прятались под перчатками, а лицо скрывала кожаная маска с такими узкими прорезями для дыхания и для глаз, что через них совершенно ничего нельзя было разглядеть. Ним оторопело отступил. Трегор показался ему страннее всех скоморохов, и от вида всей этой закутанной фигуры по шее пробежали мурашки. Что он прячет? Что там, под маской? Неужели что-то, ещё более невиданное, чем у тех меченых шутов, которые выступали?

— Вы не меченые, – глухо бросил он. Из-за того, что маска оставалась недвижимой, казалось, будто голос принадлежит кому-то другому, а мужская фигура – лишь кукла, за которой прячется кукловод. – Что вам нужно?

Жалейкин пыл сразу поостыл, он замялся и принялся приглаживать кудри, будто решил прихорошиться.

— Ой, да чего тебе стоит, девчонку их посмотри, – подала голос старуха. Ним так и не мог понять, слепая она или зрячая: перламутровые глаза почти не моргали, зато круглая голова всегда обращалась к собеседнику, отчего старуха тоже напоминала сову. – Жар у ней, больная, поди.

Мейя и правда выглядела неважно. За всё время совместного путешествия Ним почти не разговаривал с ней и вообще имел довольно смутное представление о темах, на которые можно общаться, чтобы не задеть и не напугать Мейю. Признаться, он ощущал себя неуютно рядом с девушкой, которая могла отсиживаться в запертой избе, пока снаружи гибли её родные и соседи. Но внимательно присмотревшись к ней сейчас, он заметил, что Мейя стала бледнее обычного, лицо её покрылось испариной, а дыхание со свистом выходило из приоткрытого рта.