Книга Пути волхвов, страница 113 – Анастасия Андрианова

— Смотри, вон те. У них собаки учёные.

— Да брось. Мало ли что зверю в голову взбрело.

Ним улыбнулся, чтобы не показывать, что и сам встревожен. У парней с собой были какие-то тюки, а на лицах застыла озабоченность. Впрочем, здесь каждый был или озабочен, или обозлён, но Мейя верно заметила: учёных зверей часто не встретишь, и если скоморохи задумали очередную бойню, то столпотворение у городских ворот – едва ли не лучшее место во всех Княжествах.

Велемир вернулся ещё более мрачным, чем уходил. По пятам за ним семенил козлёнок, пытаясь ухватить губами за кончик пояса.

— Княгиня закрыла город и главную дорогу к нему, – сообщил Велемир, присаживаясь к Ниму. – Не пускают никого. Ни торговцев, ни шутов, ни блудниц, ни гостей – вообще никого. Отец мой уже домой подался, разминулся я с ним, мужик знакомый сказал.

— Так чего все толпятся? Надеются, что пустят?

Велемир замахнулся на козлёнка, отпугивая. Козлёнок жалобно заблеял и отскочил в сторону. Тут же нашёлся и хозяин: подбежал, размахивая чудной плетёной шляпой и грохоча:

— Ну, не трожь животину! Свою заведи сначала, малец безбородый!

— Так забирай, чего распустил? – буркнул Велемир и кивнул на козлёнка.

Хозяин погнал козлёнка к своему стаду, и Велемир продолжил.:

— Надеются, ясное дело. К совести Пеплицы взывают, кто про детей голодных кричит, кто про товары портящиеся, кто просто бранится на чём свет стоит. Только не слышит их княгиня, она в своём тереме сидит, а терем у неё огромный да высокий, не видит, не слышит, что под стенами творится.

— И что, ей никто не докладывает? – спросила Мейя. – Я видела стрельцов на башнях, блеснули под солнцем доспехи, пусть и прячутся они.

Ним хмыкнул. Тихая-печальная, а глазастая, всё заметила, пока он резьбой и мозаикой любовался.

— Докладывают, разумеется. Может, не всё рассказывают, как оно на самом деле есть. Но мне другое думается. Не хочет княгиня, вот и не пустит никого. Она за свой город всех с потрохами съест, и того, кто Коростельцу чем угрожать вздумает, заживо разорвёт.

— Она думает, торговцы и блудницы опасны? – Ним повертел головой, надеясь хоть краем глаза посмотреть на местных девок. В Царствах он видел таких лишь два или три раза, и каждый раз отец быстро утаскивал его на другую сторону улицы.

— Не сами торговцы. То, что может прилипнуть к колёсам повозок и к копытам коней. По деревням гуляет Морь, и это самое страшное, что вообще может приключиться. Страшнее даже войны. Если Морь шагнёт за стены большого города, то выкосит, как могучий жнец, не меньше половины людей. Всех без разбора будет косить, и младенцев, и стариков, и мужей широкоплечих. А те, кто выживут, будут изгнаны и прокляты, как изгоняли когда-то меченых.

— Выкосит один город, а потом дальше пойдёт, – прошелестела Мейя. Лицо её стало бледнее, и веснушки на носу закоричневели яркими брызгами.

— Точно. Так же заколесит и в Горвень, и в Солоград, и дальше, по всем Княжествам. По всем стольным городам.

— Сколько стольных всего? Шесть. А деревень и сёл много, много больше, – возразил Ним. – Деревни никто не закрывает, не защищает. Даже та же Пеплица. Мы сами видели, что в Липоцвете случилось. И… – Он осёкся, покосившись на Мейю, но понадеялся, что Велемир и так понял, какое название повисло между ними невысказанным. – Всё это у неё под носом, в Средимирном, а закрыли только стольный Коростелец. Что с остальными людьми будет? Если Морь придёт, погибнут все?