Книга Белая королева, страница 37 – Евгения Сафонова

Вы можете верить им.

Мне самой очень, очень хочется им верить.

И всё же, если однажды увидите башню в лесу, башню, в окнах которой сияет голубой свет, – бегите. Пусть вам вспомнится девочка, что любила сказки больше истины. Зола на её щеках. Кочерга на её двери.

И блестящий, холодный, красный от крови хрусталь.

* * *

Последние слова рассказа хозяйки дома падают в тишину каменных сводов, как камешки в воду.

Возможно, рассказ этот не был столь красив, но таким запомнила его я, взросшая на твоих песнях среди роз. Слишком живо представлялось мне всё описанное после встречи с одним из Людей Холмов.

Я слушала от начала до конца в безмолвии и неподвижности и лишь теперь вернулась в материальный мир с безнадёжно остывшим чаем, подёрнутым тонкой плёнкой, словно радужным льдом.

— Я знаю эту историю. Как и многие, думаю, – тихо говорю я. – Она действительно звучала совсем иначе.

— Возможно, эту. Возможно, другую. Истории повторяются – из века из век, по всему земному шару, зачастую помимо нашей воли. Будь это не так, род людской был бы куда счастливее, – печально откликается хозяйка дома. – Но женщина из моей истории не заслужила, чтобы её запомнили такой, какой ославила её молва.

— Спустя века вы и ваши дети помните её иной. Думаю, этого знания ей хватило бы, чтобы покоиться с миром, – произносит Чародей. – Теперь помним и мы.

Хозяйка дома отвечает ему слабой улыбкой, а я окончательно выныриваю из тёмных глубин жестокого прошлого на поверхность настоящего. И в настоящем я пришла в замок не для того, чтобы просто слушать.

— Вы сами видели… Добрых Соседей? – спрашиваю я, поворачивая ручей беседы в нужное русло.

— Когда была юной. Мельком. Я узнала в нём того, словно сотканного из огня. Мои дети тоже видели их, как и наши слуги. Но мы всегда осторожны, знаем, чего нам следует остерегаться, и сторонимся леса. А они знают, что мы знаем. Башню в лесу мы видим куда чаще, но отворачиваемся, стоит нам её заметить. – Усмешка, с которой хозяйка дома неосознанно касается железного браслета на запястье, суше пыли. – С Недобрыми Соседями тоже можно жить, пусть это и требует соблюдения строгих правил.

— А белую даму, словно сотканную изо льда, среди них вы не встречали?

Хозяйка дома качает головой:

— Тот огненный гость был единственным фейри, которого мне довелось узреть. Слуги и дети видели и других, но то всегда были мужчины.

— Может, ваша прародительница рассказывала и о ней?

Ещё одно отрицание.

Опустошение поднимается во мне горькой волной, и я запоздало осознаю, что натянутая серебряная цепочка трёт шею уже с другой стороны. Указывая теперь не на мою собеседницу – прочь от неё.

Зачем бы ледяная звезда ни привела меня сюда, по её мнению, искомое я получила.

* * *

В свои покои мы с Чародеем возвращаемся в гнетущем молчании, пускай мне и хочется кричать. Как будто крик способен порвать удавку разочарования, душащего меня. Или заставить забыть, что я иду по тем же сырым ступеням, по которым когда-то бежала навстречу гибели глупая девочка в хрустальных башмачках.

Я вспоминаю её, вспоминаю себя, чуть не угодившую в ту же ловушку нынешним вечером, и себя чуть раньше.

Лишь теперь я запоздало различаю голоса, по пути в этот замок не позволившие мне сказать «да».

Это голоса бабушки, матери, даже отца. Голоса, на все лады, из всех уголков моей памяти повторяющие «для леди невозможно», «леди не пристало», «леди не должна»…