Книга Белая королева, страница 145 – Евгения Сафонова

— Жаль, я не научилась превращаться в птицу, как ты.

— Я мог бы превратиться и превратить тебя, но животным телом не так просто управлять. Нужно учиться, с первого раза не выйдет, – отвечает Чародей, словно извиняясь.

— Может, когда-нибудь. Летать, должно быть, здорово.

— Может.

В слове – печаль, очередное напоминание, что наша общая дорога закончится там, куда мы придём.

Я продолжаю восхождение, надеясь оставить эти мысли позади. Ступенька за ступенькой, а за той – ещё одна. Чем дальше, тем труднее идти, пусть я и стараюсь поднимать ноги невысоко.

И расплачиваюсь за это.

Я неосторожно ставлю ступню слишком близко к краю, и она срывается. Ощущение собственного тела теряется в невесомости. Я начинаю падать, едва успевая осознать: меня убьёт не чудовище, не Белая Королева, не один из Людей Холма, а собственная треклятая неуклюжесть.

Меня без слов хватают и удерживают, как бывало уже не раз. Успокаивающая опора возвращается под ноги, обнадёживающий вес – в корпус. Потом опора исчезает, и только вес, принятый на чужие ладони, остаётся.

Я пытаюсь остановить Чародея, пока он поднимается со мной на руках, но протестам не придают значения. Бороться и вырываться – не лучшая идея; я не хочу делать его дорогу ещё труднее, но смиряюсь. И я держусь за него, чувствуя ритм его шагов, пока замок не оказывается передо мной.

Он изо льда и снега, белого, как кость. Фундамент укутан в сугробы и белые тучи. Ледяное озеро лежит перед входом, островки суши связаны кружевом ледяных мостов с перилами, пушистыми от изморози.

Чародей опускает меня наземь, и мы ступаем на мостки. Под ними – зеркало застывшего озера; северное сияние полыхает в нём, и кажется, что мы шагаем над небом.

Стражи замка возникают перед нами, словно соткавшись из дымки, которой рвётся с губ наше дыхание. Они преграждают путь прозрачными копьями, и Чародей шагает вперёд, между мной и сияющими наконечниками:

— Только посмейте.

— Вас здесь не ждут, смертные. – Голос стража холоден, как всё вокруг. Длинные волосы – перья инея, одежды – стылый туман, кожа – снег и соль.

— Ваша королева ждёт, – возражаю я. – Меня. У неё мой брат.

Двое, вставшие на нашем пути, переглядываются, и я понимаю: они знают тебя. Знают обо мне.

— Я пришла! – Крик рвётся из груди обезумевшей птицей, летит над головами стражей прямо к белому замку. – Ты просила прийти за ним, и я здесь! Я исполнила сделку! Неужели твоё королевское слово так мало стоит?

— Пустите их.

Голос Белой Королевы – рядом, шелестит в воздухе, словно снежинки шуршат друг об дружку. И всё же она не появляется: лишь стражи расступаются, повинуясь приказу и освобождая дорогу.

Мы идём прямиком под молочные своды высоких врат, открывающих узкие створки при нашем приближении.

Внутри – всё то же озеро, только теперь оно – пол тронного зала, глаже любого мрамора. Под стрельчатыми сводами растут сотни меловых колонн, но потом я вижу: это винтовые лестницы со стенами из снега, уводящие в недоступные взору покои выше. В воздухе между ними – сотни хрустальных фонарей. Они горят всё той же зеленью и пурпуром, лучи северного сияния заключили в них, как светлячков.

А в дальнем конце зала я вижу занятый трон.

Мы не произносим ни слова всё время, пока идём к нему от врат, оставляя позади ледяную бесконечность. Белая Королева – тоже. Только эхо моих шагов перешёптывается с эхом шагов Чародея, взмывая по лестницам-лабиринтам. Отражения в полу движутся вместе с нами, словно наши двойники шагают с обратной стороны озера, под кромкой навеки застывших зеркальных вод.