Книга Карнавал лжи, страница 241 – Евгения Сафонова

Потом, когда поняла, что это бесполезно, продолжила кричать, но теперь – в ответ.

– Мы уже близко, – говорит Лив, мстительно сжимая кулачки.

– Так и есть. Вы пошли по ложному следу, но моё вмешательство вернёт Арона на верный путь.

– И когда мы убьём Зельду, настанет твоя очередь.

– Какая кровожадность. – Он снова смеётся. – Я в девять лет таким не был.

Музыка потихоньку стихает – и Лив понимает: скоро она вернётся в свет.

– Ты не веришь мне?

– Верю. Ты бы с радостью меня убила – во всяком случае, сейчас ты сама в это веришь. Но тебе это не под силу… ни тебе, ни твоим новым учителям.

– Зато дяде Арону под силу.

– Ещё бы я ему позволил. – Её слова явно его забавляют. – И не уверен, что у него хватило бы духу. Он может хорохориться, что убьёт меня, может сколько угодно меня ненавидеть, но он знает: пока этому миру без меня не обойтись. И знает, что в происходящем виноват он сам.

– Он сам?! Это ты убил его любовь!

– Я к этому причастен. Тоже, – голос делается непривычно мягким. Завод «шкатулки» истекает: едва слышная мелодия уже не поёт, а заикается. – Будь хорошей девочкой, ладно? И держись своего дракона.

Лёгкая рука касается её макушки. Лив оборачивается, пытаясь её перехватить.

Последняя нота механического мотивчика оборванной струной звякает во тьме – и Лив дёргает, тащит куда-то…

Первой пришла жгучая боль в шее. Схватившись за неё, Лив поняла, что всё ещё в Штольнях – и лежит на чьих-то тёплых коленях, пока над ней нависает обеспокоенное лицо Иллюзиониста.

— Тише, тише. – Волшебник перехватил её ладони. – Ты не ранена, просто чувствуешь боль Кеса.

— Жжёт! – Лив трясло; по рукам и ногам разливалась жуткая слабость.

— Потерпи. Ты стойкая девочка, ты сможешь.

Испытывая жуткое желание расчесать себе кожу в кровь, Лив завертела головой. Посмотрела на чешуйчатый драконий бок и двух Мастеров, дремлющих рядом. На тёмный туннель, освещённый тремя волшебными огоньками.

На огромную тушу скользкой чешуйчатой твари чуть поодаль.

— На нас напали, – предугадав вопрос, сказал Иллюзионист. – Виверн. Подземный дракон. Он мёртв.

— Кес… ранен?

— Скоро оклемается.

— А где дядя Арон?

— Ушёл вместе со Странницей. Обещал скоро вернуться.

Лив отчаянно вцепилась в руки волшебника, чтобы не дать собственным пальцам всё-таки протянуться к шее.

— Я думала, если Кеса ранят, у меня тоже будет кровь.

— Не будет. Но ты будешь чувствовать его боль так, словно тоже ранена.

— И если он умрёт, то…

— Да. – Иллюзионист не пытался отнять рук, хотя пальцы девочки вцепились в его ладони до боли. – Тут ничего не поделаешь.

— Мне казалось, Кесу никто никогда не сможет навредить.

— Немногие могут это сделать. Но кто-то всё-таки может.

Лив смотрела на мёртвого виверна с брезгливым любопытством.

…всё равно это лучше, чем если бы она осталась в Школе. Там ей тоже было бы больно – и она даже не знала бы отчего.

— Когда он приходит… – Лив хотелось хоть с кем-то поделиться своими мыслями по этому поводу, – я оказываюсь в темноте. И там звучит музыка.

— Твоё сознание должно где-то пребывать, пока он занимает тело, – печально сказал волшебник. – Темнота, говоришь? А голоса ты слышишь?

— Плохо. Иногда.

— Чтобы после ты не смогла никому ничего рассказать. – Иллюзионист покачал головой: – Ничего не поделаешь, Лив. Когда-то ты дала ему разрешение. Теперь придётся терпеть.