Книга Карнавал лжи, страница 210 – Евгения Сафонова

– У меня нет любимых таверн, – говорит Таша, изучая лицо напротив. Они теперь похожи куда больше, чем летом… но всё же это лицо не повторяет её собственное, а является вариацией на тему. – Я бываю в них не так часто, чтобы какую-то полюбить.

– Поверь, в этой ты бывала почти каждый вечер. Когда она ещё существовала.

Таша опускает взгляд – туда, где на стойке возникает кружка без ручки. Естественно, тоже прозрачная: отзвук настоящего предмета из реального мира. Только напиток внутри золотистый, яркий и солнечный, точно тёплый летний свет, пойманный и заключённый в стекло.

…и снова – то же, что в ночном бальном зале. Образы, шевельнувшиеся в глубинах памяти, будто пробившись сквозь десятки прожитых лет, которые погребли их под слоем житейской ерунды. Мужской голос. Смех. Вкус яблок на губах. Жар в горле, обожжённом чем-то крепким – явно крепче чего-либо, что Таша пила в своей жизни.

Сон внутри сна?..

– Вижу, в тебе пробуждается память. – Естественно, тень наблюдает за ней.

– Память о чём?

…чем дольше смотришь, тем страннее. Таша вдруг понимает, какой шершавой будет кружка на ощупь, если взять её в руки. Что стойка из красного дерева, гладкая, но, если провести по ней пальцами, ощутишь выщерблины и царапины. Что стены сложены из крупных тёмных камней и над ними не хватает камышовой крыши.

Что за…

– О том, что было до. Пока не память, конечно… отзвуки её. Инстинкты. То же, что летом. Ты же не думала, что каждый может вот так, из ниоткуда вспомнить слова рыцарской клятвы? Или так быстро преобразиться из запуганной деревенской девочки в аристократку, будто рождённую плести интриги и блистать на балах? – Судя по голосу, происходящее с ней от собеседницы не укрывается, и это доставляет тени странное удовлетворение. – Ничего. Память тоже придёт… Когда ты окажешься там, куда он тебя ведёт.

– Не окажусь, – бормочет Таша, силясь абстрагироваться от ощущения, что она потихоньку сходит с ума. – Я делаю и сделаю всё, чтобы там не оказаться.

– И именно поэтому в конечном счёте придёшь туда, куда нужно. Не забывай, я была когда-то тобой, и не только тобой. Я носила не только имя Тариши Бьорк, но и все имена, которыми тебя нарекали прежде, чем ты родилась в доме семьи Фаргори. – Тень подаётся вперёд и налегает грудью на стойку. – Пытаться обмануть предназначение – пустое занятие. Порой смертоносное.

– Хочешь сказать, этот ублюдок ведёт меня навстречу предназначению?

– Да ты начинаешь понимать! Потребовалось всего-навсего объяснить прямым текстом. – Девушка в чёрном поднимает кружку с издевательской улыбкой, будто салютуя Ташиной недогадливости. – Даже забавно, какой глупой я была когда-то.

– Раз ты такая умная, может, скажешь заодно, зачем ему это? Зачем ему я?

Она думает, тень уйдёт от ответа. Но та отвечает – и ответ этот страннее и страшнее, чем Таша могла представить.

– Потому что он любит тебя, – произносит та просто, поднося кружку к губам.

…это звучит шуткой. Бредом. Грубейшей издевкой из всех возможных. И Таша реагирует соответствующе: истеричным смехом, тонущим в серебряном тумане.

– Меня. Любит. Ну конечно. Оттого и творит со мной всё это.

– Угадала. – Её тень (подумать только) подмигивает ей, прежде чем глотнуть жидкое солнце в кружке. – Он любит тебя не первую жизнь. И то, что случилось между вами в предыдущих, сделало его куда хуже, чем он когда-то был.