Книга Карнавал лжи, страница 209 – Евгения Сафонова

Она долго лежала неподвижно, глядя в балдахин, серевший пылью над её головой. Слушала, как уходит Найдж и Алексас, вернув стилас в ножны, а те – в сапог, подбрасывает дрова в камин. Слушала, как трещат занимающиеся поленья и шуршит простыня, когда Алексас лёг под соседнее одеяло.

— Помнишь, – сказала она некоторое время спустя, – как Арон говорил нам, что всё в этой жизни делается ради любви? – Продолжению предшествовал смешок, горький, как полынь. – Из-за предательства любимого Зельда хочет уничтожить мир. Из любви к родителям Андукар жаждет убить её. Из любви к ближним мы спасаем королевство. А я оказалась во всём этом потому, что шестьсот лет назад двое амадэев не поделили любимую женщину. Смешно, правда? Чувство, которое воспевают поэты, чувство, которое должно быть живительным и прекрасным…

Повернувшись на бок, подперев рукой темноволосую голову, Алексас вгляделся в её лицо.

— Ты веришь в то, что рассказал тебе Арон? В историю с любимой женщиной? В то, как умерла Лори?

Повернув голову в ответ, Таша непонимающе уставилась на него:

— С чего я не должна этому верить?

— Лиар был заботливым, любящим братом. Судя по всему, что рассказывал Арон, – заметил Алексас отстранённо. – Неужели он мог обеспечить дорогому младшенькому вечность мучений лишь за то, что сердцу не прикажешь?

— После всего, что Лиар сделал со мной, ты действительно считаешь, что он был любящим братом?

— Кажется, из них двоих Лиар был мудрее и терпеливее. Арон чаще позволял себе оступаться. Так почему…

— Лиар – убийца. Палач. Эгоист. Жестокая бессердечная тварь. И ты пытаешься его оправдать?

Это Таша почти прорычала.

— Я никогда не буду его оправдывать, – помолчав, тихо откликнулся Алексас. – Я лишь пытаюсь сказать, что в этой истории всё может быть не так, как ты думаешь.

Всё не так, Таша, сказал ей Арон вечность назад, когда она обвиняла его во лжи. Всё не так, как ты думаешь…

— Он обещал больше никогда мне не лгать. – Таша отвернулась, накрываясь одеялом почти с головой. – Я обещала ему верить.

Некоторое время она ещё чувствовала затылком взгляд Алексаса. Затем ощутила движение, которым он в свою очередь отвернулся к стене. Ох, скорее бы закончился этот невыносимый, бесконечный день, скорее бы… И с чего она злится? Потому что слова отдались резонансом в мыслях куда сильнее, чем хотелось бы?..

…уже засыпая, Таша поняла, что забыла снова набросить на зеркало плащ, в котором она грелась после их с Алексасом снежных дурачеств.

Но вставать было слишком лениво.

* * *

Она снова в стеклянном лесу.

Прозрачные деревья звенят хрустальной листвой за спиной. Прозрачные стены виднеются впереди, обрисовывая контуры зала с несколькими прямоугольными столами и длинными лавками. Серебристый туман затапливает всё вокруг, льнёт к рукам и ногам, скрывая ртутную землю. Прямо перед ней – барная стойка, сквозь которую можно разглядеть очертания винных бочонков, тоже обесцвеченных, будто сотканных из глицеринового тумана вокруг.

Единственное, что имеет цвет, – она сама. И девушка в чёрном, замершая по ту сторону стойки, точно приготовившись налить гостье выпить.

– Вот и ты, – говорит зазеркальная тень с улыбкой, которая пугает предвкушением удовольствия. – Я ждала тебя. – Она обводит стену и столы тонкой рукой, особенно бледной на контрасте с чёрной дымкой платья и чёрным облачком коротких волос. – Решила, нам лучше встретиться здесь. Это была твоя любимая таверна… когда-то.