Книга Карнавал лжи, страница 143 – Евгения Сафонова

— Что произошло? – спросила Таша, когда Алексас повёл её в танце – это был верс. Свободная рука сама легла на худое мальчишеское плечо. – Мне пытались изменить память, а потом…

— Я прервал процедуру. Ты отключилась. Наши сообщники здорово разозлились, но согласились с моими доводами, ибо они же являлись доводами разума. Сломать тот блок, что защищает тебя, всё равно невозможно.

— Ты… остановил их? – В растерянности она задела босым мыском его ногу. – Ларона? Герланда?

— Ты давно не танцевала. – Алексас сощурился, кружа её по тёмному залу, увлекая за собой – поворот за поворотом. – Не думай о ногах. Не думай о том, о чём тебе не хочется думать.

Она вслушалась в мелодию, звеневшую в трёхдольном версовом ритме. Вспомнила полузабытое чувство – когда ты полностью доверяешься чужим рукам.

Запрокинула голову кверху, глядя на хрусталь, сверкавший лунными отблесками под потолком, – и ощутила, как босые ноги порхают сами, почти не касаясь пола.

…летать можно и без крыльев. Особенно с тем, кто позволит тебе взлететь.

В глубинах памяти шевельнулось что-то странное. Зал – много больше этого, но тоже погружённый в полумрак. Музыка – похожая и одновременно нет. Руки – другие, но держащие её так же крепко и бережно. Словно смутное воспоминание о забытом сне – или о бале, на котором она была бесконечно давно… Но Таша в жизни не танцевала на балах, не считая тот летний бал в Клаусхебере. И видение было не о нём. Один из бесчисленных снов, которые выветривались из головы поутру? Новые фокусы памяти, надорванной вмешательством Арона?..

…«твоё прошлое и будущее»…

Ей вдруг снова вспомнилась зазеркальная тень, очень похожая на особу, привыкшую блистать на балах. Ненадолго: вспоминать о ней Таше не хотелось.

Тем более сейчас.

— Знаешь, – слова, слетевшие с её губ, вплелись в звонкое кружево звуков, – я не совсем уверена, сплю я сейчас или нет.

— Но, если спишь, это хороший сон?

Темнота пустого зала вокруг мерцала и плыла, казалось, тоже летела в версе.

— Очень.

…она и по жизни танцевала во тьме. А он и по жизни был рядом: держа за руку, служа опорой, позволяя порой хоть ненадолго забыть обо всём, что ждало её в этой тьме.

— Тогда главное, чтобы ты помнила его, когда проснёшься.

Мелодия уже звенела едва уловимо, тая, словно ночная дымка за окном. Потом и вовсе растворилась в тишине так же, как прежде пришла из неё. Замедлив движение, Алексас и Таша замерли, точно фигурки в шкатулке, у которой кончился завод.

Отпустив её руку, Алексас отступил на шаг, позволив девушке ощутить пол, больше не уходящий из-под ног.

— Благодарю, моя королева, – сказал он, не кланяясь.

— Спасибо, – сказала Таша в ответ.

Ей хотелось сказать многое. Спасибо за моменты верса во тьме. Спасибо за то, что не даёшь меня в обиду. Спасибо за то, что ты есть. Спасибо за то, что ты рядом; что для тебя я – это я, а не разменная монета или фигура в игре: фигура, до боли и страданий которой никому нет дела, фигура, которой, в крайнем случае, всегда можно пожертвовать.

Но она сказала простое «спасибо». И по его улыбке поняла: Алексас расслышал в этом всё остальное.

— Что мы будем делать теперь? Раз не вышло изменить мою память…

— Мы закрыли её. Так, чтобы твои мысли просто никто не смог прочесть. Ларон добавил нужные чары в твою подвеску. Разрушить те, что уже лежат на ней, не смог, но сумел вплести в них свои. Наши с Найджем теперь заколдованы так же. – Он скользящим жестом коснулся янтарного камушка на её шее. – Да, это будет подозрительнее, чем мы рассчитывали, но ничего не изменит. Расчёт по-прежнему на твоё актёрское мастерство… и на то, что Рассвет захочет поиграть с тобой, прежде чем съесть.