Книга Вершины и пропасти, страница 115 – Софья Ролдугина

Сэрим недоверчиво нахмурился – а потом просиял разом:

— Перекусить-то будет недурно, я полночи на ногах! Садхам-то, как битву почуяла, так и разбушевалась, насилу её усмирил. Ну кто б мог подумать, что в маленькой ящерке столько силы?..

В навигаторскую они возвращались перешучиваясь, как ни в чём не бывало. Фог думала о том, что если уж назвал человека другом, то не стоит щипцами тянуть из него секреты: захочет – и сам расскажет, а на нет и суда нет. И ещё теперь, когда мысли её обращались к учителю, то окрашивались, пожалуй, чуть иным светом.

«Ведь если Сэрим был эстрой и вспомнил, – вертелось в голове. – Если он вспомнил…»

Но погружаться в подобные размышления чуть глубже Фог боялась.

Нет ничего слаще надежд, это правда; так твердит молва, так пишут в учёных трудах и в бессмертных поэмах.

Но нет ничего горше надежд, которые не сбылись.

Будить Мирру не пришлось.

Когда «Штерра» начала снижаться, и Фог заглянула к нему в каюту и застала уже полностью одетым, бодрым – и злым из-за безуспешных попыток хоть как-то прочесать пальцами спутанные после беспокойного сна волосы. Однако спутанная кудель – скорей алая, чем рыжая, при свете дня это стало даже очевидней – никак не желала превращаться в гладкую волну.

«Надо было вчера всё распутать, – ощутила Фог укол совести. – А не просто вычистить и высушить».

— Гребень одолжить? – спросила она.

Наместник одарил её убийственным взглядом – ещё более пугающим потому, что сейчас был облачён не в белую женскую хисту, а в чёрную рубаху, штаны и короткий кафтан с золотой вышивкой по вороту и по рукавам. Зелёный плащ с фибулой в виде листа свисал с края откидной кровати, и сапоги стояли там же. Наручи, поножи и оружие лежали в изголовье, очень аккуратно – и, кажется, их уже успели начистить и отполировать.

«Моей хистой причём».

Стало смешно.

— Одолжить, – неохотно признал Мирра. Дёрнул себя за локон, пытаясь выпутать пальцы, скривился и добавил: – И масло, если найдётся.

Фог смутилась и неопределённо указала на свои волосы, так и торчащие дыбом со вчерашнего дня, не зная, как сказать помягче, что в кремах, притираниях и прочих женских штуках не разбирается вовсе:

— Я, э-э…

Он смерил её долгим взглядом:

— Уж вижу, – и, когда она, откинув крышку сундука в углу, перегнулась через край, чтоб отыскать гребень, добавил: – Ты с капитаном живёшь, что ли?

— Ага, – не стала отрицать Фог. – Привыкла. Места всем хватает – он на кровати спит, я на потолке.

— На потолке?

— Ну, я сначала его опасалась, а потом как-то, э-э…

— Тоже привыкла? – подсказал Мирра.

Они посмотрели друг на друга одновременно, встретились взглядами – и рассмеялись; Фог – в голос, а он тихо и коротко, так, что это больше напоминало фырканье.

— Так сложилось, – ответила Фог, не желая объяснять подробнее, а наместник кивнул, точно ему было довольно ответа. – Присядь, я помогу распутать. Одним гребнем здесь не справиться.

На удивление Мирра спорить не стал и сел на край постели, повернувшись так, чтоб Фог удобнее было орудовать гребнем. Без масла и впрямь прочесать бы не вышло, но морт справилась даже лучше, развязывая мелкие узелки так, чтоб ни один волос не выдернуть. Наместник замер, опустив ресницы и чуть улыбаясь – того и гляди замурлычет, как один из лесных котов Эсхейд.