Книга Бей или умри, страница 165 – Софья Ролдугина

— Что-что за совокупность? – не выдержала я. – Выражайся нормально.

Из-под ног у нас разбегались мелкие пушистые зверьки с десятком тонких гибких хвостов каждый, но Тейт не обращал на них ни малейшего внимания – значит, беспокоиться не о чем. Дядя начал потихоньку выдыхаться; я же подъёма не замечала, и это грело душу.

— Запах и движения, – коротко пояснил Тейт. – Можно внешность поменять и всё такое. Но про запах и движения люди забывают. А зря.

«Вот-вот, – подтвердил Эрнан и выругался вслух, оступившись. Я молча подставила ему локоть, предлагая опору. – Спасибо, Трикси. Н-да, надо мне заняться своей физической формой… Он также предположил, что женщина будет отнюдь не рада, если то, при каких обстоятельствах вы встречались, станет известно широкой публике. Так что я оценил количество зрителей – и прямо перед началом поединка предложил ей честную сделку».

— Значит, примитивный шантаж? – развеселилась я.

Не похоже на него.

— Но-но! – Эрнан поучающе воздел палец к небу. – Шантаж – один из самых эффективных способов вести переговоры. А примитивный или сложный… это уже зависит от конкретной ситуации. Можно по-разному действовать, знаешь ли.

Он запнулся, и я едва сумела удержать его от падения.

— Сдаюсь, сдаюсь, дядя. Так что за женщина была? – добавила я, понизив голос.

Вместо ответа Эрнан сбросил мне образ – знакомый, безусловно, знакомый, но дополненный столькими оттенками чувств, что почти неузнаваемый.

Под ногами – шёлково-нежная разноцветная трава. Чуть дальше – песок, сверкающий, как алмазная пыль. На одичалый пляж накатывают чёрно-синие волны; низко-низко над водой носятся длинноклювые птицы, перекликаясь тонкими голосами, а у линии прибоя выстроились древние деревья.

Но женщина рядом с ними, кажется, ещё древней.

Она как выветренный до дыр камень; её кожа сморщена, груба и темна, волосы бесцветны, глаза провалились и побелели, как у слепой; узлы суставов – как разбухшие орехи, ногти скрюченные и растресканные, как прошлогодние листья.

— Хозяйка долины, – выдохнула я. Перед глазами встало другое видение – прозрачно-серые глаза, похожие на гневное ледяное море, голубые локоны… – Значит, она вернулась.

— Вроде того, – хмыкнул Тейт. – И она явно навестила созидающих совершенство. Лицо как новое.

— То есть она не хотела, чтобы о её прошлом узнали, – подхватил Эрнан. – Однако тут шантаж мог и не сработать. Она вполне могла подумать, что быстрее и надёжнее меня убить. И вот здесь мы подходим к «во-вторых», – и он обернулся к Тейту, точно предлагая ему продолжить.

Рыжий же легко взбежал на вершину, обгоняя нас на десяток шагов, и привалился спиной к деревцу в огненных цветах-колокольчиках с хищно распахнутыми лепестками.

— Эта, как её, Йонра, на самом деле по уши втрескалась в Оро-Ича, – безмятежно произнёс он, глядя в пространство. – Я ещё тогда понял. К мастеру не страшно вернуться изуродованной. А к любовнику – страшно. Тем более к бывшему.

— И поэтому, во‑вторых, я дал ей понять, что мастер Лагона рядом и наблюдает за нами, – спокойно признался дядя – и опустился прямо на землю. – Фух… Давайте передохнём. Не могу больше. Н-да, пожалуй, я переоценил свои силы…

— В общем, ты даже не соврал, – продолжил Тейт. – Оро-Ич ведь наверняка следил за тобой. Ну, а если не следил, то потом появился. Он всегда выскакивает из какой-нибудь норы, когда все себя ведут так, будто он рядом. Нарочно, наверное. А может, привычка уже.