Книга Грехи и молитвы, страница 58 – Ира Малинник

«Мама?» — Томас встрепенулся. — «Мама тоже там?»

Теперь юноша дернулся, внезапно ощутив, как сильно на него давит окружившая его вода. Что-то настойчиво толкнуло его в грудь, словно веля оставаться на месте. «Мама не может быть там», сказала вода со всех сторон, «ты ведь убил ее».

— Томас, не ты виноват в нашей гибели. Я горжусь тобой и всегда гордился. Я никогда не жалел о том, что сделал. Пожалуйста, вернись ко мне. Вернись к нам.

«Папа!», Томас хотел позвать его, но вода попала в рот, заполнила собой легкие и начала жечь его изнутри ледяным огнем. «Папа, помоги мне!»

Юноша заплакал, но он не чувствовал слез, потому что их мгновенно слизывала окружившая его тьма. Он барахтался в ней, пытаясь подняться на поверхность, но ему казалось, что он не сдвинулся ни на миллиметр — наверху все так же расстилалась беспросветная, бесконечная темнота…

Пока чья-то рука не схватила его за ворот рубашки и не вытянула наверх, к маленькому костру.

* * *

Все время, пока Уильям Эккер сидел у костра, Дарио стоял в стороне, наблюдая за ним. Он видел, как Уильям кричит и зовет сына, а потом, словно из ниоткуда, по ту сторону костра появился Томас. Дарио видел его блестящее от слез лицо и видел, с какой нежностью и теплотой Уильям разговаривает с ним. Дарио видел все это, но до него не долетало ни слова — хотя мужчина слышал и треск костра, и шелест деревьев, которые их окружали.

А спустя время, Уильям поднялся с колен, в последний раз улыбнулся сыну и, не оглядываясь, пошел прочь от костра, к Дарио. Подойдя к нему, Уильям Эккер кивнул и тихо сказал:

— Спасибо. Он ждет тебя.

И, едва Дарио сделал шаг к костру, сокрушительная сила схватила его и закружила в беспощадном водовороте. Мужчине казалось, что он стремительно падает вниз и одновременно вверх, и он совершенно потерял чувство ориентации — но костер, как ни странно, становился все ближе и ближе, постепенно заполняя своим светом все пространство вокруг. И когда огонь стал нестерпимо ярким, Дарио тряхнуло последний раз, а затем, мир вокруг замер.

Голова нестерпимо кружилась, а глаза резало от яркого света. Моргнув пару раз, Дарио обнаружил себя сидящим у костра, на том самом месте, где он видел Уильяма Эккера. Вокруг шумел ночной лес, от земли тянуло прохладой, а где-то неподалеку тихо фыркали пасущиеся лошади. Тряхнув головой, Дарио перевел взгляд перед собой.

Сидящий напротив Томас широко улыбнулся ему:

— Я скучал, друг мой.

Карл Марино был в гневе. Охватившее его чувство было настолько сильным, что рука, выводящая письмо во Флоренцию, дрожала, от чего почерк мужчины казался прыгающим и рваным. Но Карлу было все равно. Главным для него было донести до епископа вести о настоящем положении дел в стране и запросить помощь.

«…Доношу до вашего сведения, что эти бедные люди страдают и не видят света среди непроглядной тьмы. Потому склоняю голову и молю: пошлите в деревни клириков на помощь всем, кому она так нужна. Ареццо — не единственный город, где царит зло. Мы слишком долго провели взаперти, не имея представления о настоящем положении дел. И мое сердце разрывается от того, что я увидел. Даже когда мы вырежем червоточину, коей является Ареццо, яблоко уже прогнило насквозь. Мы обязаны спасти наш сад — нашу паству».