Книга Грехи и молитвы, страница 19 – Ира Малинник

— Извините, что лезу не в свое дело, — Дарио кашлянул, — но я хотел спросить… Вы живете вдвоем с матушкой?

— Мой отец умер, когда я появился на свет, — Томас не видел нужды лгать или скрывать от Дарио правду. — Моя мать верит, что это была жертва во имя Господа, чтобы Он наделил меня силой.

— А вы сами в это верите? — неожиданно спросил Дарио.

— Нам не дано узнать, что случилось на самом деле, — у Томаса был заготовлен привычный ответ. — Нам остается только принять реальность таковой, которой она является, и уповать, что все происходящее — часть Его плана.

— И вы с детства знали, что будете священником? Простите, если я задаю слишком много вопросов, — смутился Дарио, прихлебывая вино из фляги.

— Пожалуй, да. — Томас провел глазами облака, бегущие по голубому небу. — Мама всегда рассказывала мне про отца, а наш местный священник, отец Бернард, взял меня под опеку и с раннего возраста приучал к работе в церкви. И я искренне полюбил ее. Но знаешь, что меня радует больше всего? Мои прихожане.

Когда я помогаю им обрести спокойствие или решить какой-то вопрос, будь то дележ скота или признание в измене, неважно — меня переполняет радость. Я радуюсь за них так, будто решил не их проблему, а свою. И когда я читаю для них молитву, я верю, что делаю что-то хорошее.

— Таким и должен быть священник, — задумчиво сказал Дарио. — Святой отец в церкви Ареццо и вполовину не так добр и набожен, как вы.

— Уверен, что ты не прав. А что насчет тебя, Дарио? Расскажи о своей семье.

Мужчина допил вино и лег на спину, заложив руки за голову. На его лице появилась блаженная счастливая улыбка.

— У меня жена и двое прекрасных сыновей. Я каждый день благодарю Бога за них, потому что я — воистину счастливый человек. Моя Доминика — красивее женщины я не встречал. Знаете, у нее состоятельная семья — а она все равно выбрала меня.

— Моя мать тоже в свое время сбежала с отцом, — с улыбкой сказал Томас. — Я слышал от нее истории, как ее отец проклинал моего отца на чем свет стоит, а ей было все равно.

— Так же, как и Доминике, — согласился Дарио. — Моим мальчикам шесть и восемь лет. Прекрасный возраст. Сказать по правде, я очень скучаю по ним, ведь раньше я не покидал Ареццо. Но мы голосовали, и выбор был сделан. Да и я не мог сидеть сложа руки. Доминика поначалу поплакала — женщины! — но потом поняла меня. Конечно, вы можете сказать, что лучше бы я оставался рядом с ними, но что сделано, то сделано.

— Я верю, что ты поступил правильно, — Томас действительно так думал. — В конце концов, рядом со мной оказался именно ты.

Они еще немного полежали на траве, отдыхая, а затем снова двинулись в путь. Солнце уже припекало, а до города было ехать и ехать. Когда на горизонте показалась небольшая деревушка с одиноко стоящей церковью, Дарио без колебаний направил коня прямо к ней.

Не успели они въехать в ворота, как кто-то подбежал к коню Томаса и схватил его под уздцы. Мерин заржал и чуть привстал на задние ноги. Томас съехал прямиком в пыль.

«Очень изящно», прокомментировал Астарот, молчавший всю дорогу.

«Tace», подумал Томас в ответ. И не успел он подняться и отряхнуться, как тот же человек, что схватил его коня, теперь бесцеремонно рванул его вверх.

— Вы священник? — у вопрошающего была густая спутанная борода и безумные глаза.