Книга Бес лести предан, страница 92 – Элиот Лилит

— Вы не должны так говорить.

— Не должен говорить правду? – Герман нахмурился. Потом махнул рукой. – А, чего это я. Ты слишком его боготворишь, что тебе доводы рассудка? – он вздохнул и захлопнул крышку сундука. – Ладно, мальчик. Я был рад тебя знать. Надеюсь, ты закончишь счастливее, чем обычно кончают гершварцы.

Герман протянул ему узкую ладонь, и Алексей механически ее пожал. В голове царила пустота. Он так привык к сварливому наставнику, который всегда поможет дельным советом, что теперь чувствовал себя брошенным на необитаемом острове.

Явились слуги снести вещи во двор. Сундуки и саквояжи один за другим исчезали в дверном проеме.

— Нос давай не вешай, – буркнул Герман, заметив его обескураженность. – Узнаю что-то важное – напишу тебе. А так – следуй инстинктам, они у тебя хорошие. И ради всего святого, не жги слишком много тьмы. Она разъедает тело и душу, даже когда думаешь, что держишь ее в узде.

Глядя из окна, как уносится в закат карета, Алексей окунулся в тупую меланхолию. В Германе он чувствовал что-то родственное. Может, потому что тот был знаком с другими Темными, понимал их. А теперь – уехал, и снова единственный темный родич – клубящаяся во снах тьма.

Алексей вспомнил тень в стеклянном кратере на Изнанке. Тень, обещавшая Александру вернуться к нему. Что она такое? Герман на этот вопрос только плечами жал: мол, чего только не встретишь на той стороне. Но Алексей не мог выбросить странное создание из головы.

«Что ты такое?»

«Спроси у тени за своей спиной».

Тьма говорила, что грядет шторм, остановить который не под силу никому. Неужели правда? Неужели без шансов?

«Нет», – одернул себя Алексей. Они все неправы – и Тьма, и Герман. Цесаревич, в жилах которого течет такой светлый и такой чистый огонь, их защитит. Стоит ему взойти на престол, все сразу станет как надо. Герман не верит, но он просто не понимает: это именно то, что нужно им всем. Старик видит бесов, но не знает, что это такое – когда с детства тебя раздирает хаос. Кто-то должен навести порядок. Кто-то…

«Ты слишком его боготворишь, что тебе доводы рассудка?»

Алексей потряс головой.

Нет. То, что в его глазах цесаревич сверкал так ослепительно, не значит, что он не мог мыслить здраво. Дело ведь не в царском огне, дело в том, что, в отличие от всех прочих, цесаревич делает то, что правильно.

И… И он обещал.

Алексей сжал кулаки. Тьма, зашевелившаяся было под кожей, опустила голову.

Никакая это не бесполезная затея. Это – их светлое будущее.

Большой бальный зал давил роскошью. Танцующие люди, пьющие люди, смеющиеся люди – от шумной неразберихи рябило в глазах. Как же он ненавидел званые приемы…

Александр, несмотря на вчерашние подзадоривания, сразу же отделился от гатчинской делегации и смешался с пестрой веселой толпой. Позже Алексей заметил его уже в компании других молодых вельмож – двух высоких темноглазых поляков. Цесаревич же сидел за одним столом с императрицей, но на заметном от нее отдалении. Его холодный отстраненный вид будто высасывал краски из мира вокруг. Он ни с кем не заговаривал, только равнодушно кивал или качал головой, если к нему обращались.

В кругу ненавистных приближенных матери цесаревич появлялся только, чтобы напомнить и недругам, и немногочисленным союзникам, что он еще жив. А единственной целью Алексея было проследить, чтобы его высочество остался жив до конца приема. Вряд ли кто-то рискнул бы устроить покушение на наследника престола прямо в Зимнем дворце, но после того, что цесаревич рассказал про своего отца, Алексей уже ни в чем не был уверен. В жилах протяжно пела ночь.