Книга Бес лести предан, страница 277 – Элиот Лилит

«Она моя…»

Алексей не знал, что ответить. Она уже никто, верно?

Да и какая разница? Они живы. Они живы, разве имеет значение что-то еще?

Алексей опустился перед братьями на колени и сгреб их в объятия. Так он не прижимал их к себе даже в детстве. Петя ойкнул, Андрей неразборчиво заворчал. Но оба обняли его в ответ. Облегчение затопило Алексея, как первый весенний ливень, смывающий всю пыль, всю грязь. Сердце колотилось в груди. Если бы их сейчас видел отец…

— Чего это на площади опять расшумелись? – пробормотал Петя. – Слышите? То есть, ты слышишь, Алексей?

Алексей слышал. Переполошенные крики ему не понравились. Он вскочил и бросился назад.

Первым делом Алексей отыскал взглядом императора. Тот был на прежнем месте, у стены Зимнего дворца, держа на коленях голову дочери. Но взгляд его больше не смотрел в пустоту – он был устремлен на что-то в центре площади. Алексей повернулся и не поверил своим глазам. Там, где от разлома остался только призрачный шрам, по воздуху снова шла трещина.

Это невозможно! Да, материя между мирами на месте закрытого разлома некоторое время оставалась слабой, поэтому так важно было зачищать разломы со стороны Изнанки. Но после орды бесов, что они уничтожили, после того, как император сжег чудовищного исполина, неужели там осталось что-то еще?!

Император бережно положил тело дочери и вскочил, выхватывая шпагу. Барьер вновь стонал и прогибался, в воздух сочился зловещий багрянец. Алексей бросился к императору, и оба застыли, отчаянно не желая верить. В куцых рядах солдат на площади царил хаос, но даже успей они построиться – что толку? Их слишком мало. Алексей смотрел на лезущие из Разлома черные морды и медленно сходил с ума.

Вдруг готовые сорваться с красной трещины бесы замерли, точно уткнулись в невидимую преграду. Алексей обернулся к императору, но тот был озадачен не меньше – не он их остановил.

— Что за дьявольщина?! – рядом вырос Герман. – Откуда они взялись и почему не нападают?

Алексей прислушался к себе. Уж не он ли?..

Нет. Остатки тьмы в нем жалобно ныли – их не хватило бы и на то, чтобы одного разломного беса оттолкнуть. Но он почувствовал кое-что другое. Что-то, похожее на впившуюся в шею удавку, тянущую его, как поводок собаку.

— Что-то держит их с той стороны, – прохрипел Алексей, пытаясь ослабить ворот мундира. – И… тащит назад…

Бесов засасывало обратно в разлом, неумолимо, будто спасающихся с тонущего корабля моряков – в водоворот. Твари исчезали одна за другой, пока разлом не перестал расползаться, а в его багряных глубинах не остался всего один силуэт.

Человеческий.

Выступивший из разлома человек на самом деле не был черным. Алексей был почти уверен, что глаза у него серо-голубые, кожа – изжелта-бледная, а ниспадающие на плечи волосы – темно-русые. Но, казалось, на какую часть тела ни глянь, к какой ни присмотрись, отовсюду сочилась тьма. Человек был болезненно худ: на впалых щеках остро выступали скулы, а ноги походили на лапы борзой – одни мышцы да кости. Нос с небольшой горбинкой лишь отдаленно напоминал птичий клюв, но Алексей не мог отделаться от ощущения, что смотрит на грифа или стервятника, принявшего человеческий облик. Такие птицы кружат над полями сражений в далеких странах, где войны никогда не прекращались. Вместе с тем – ступал он так величаво, что королевское одеяние пошло бы ему больше генеральского мундира. Только когда человек приблизился, Алексей осознал: тот был совсем невысокого роста, едва выше императора, но держал себя так прямо и гордо, что сразу и не заметишь. Во снах Алексей не мог разглядеть его лицо, но наяву узнал тотчас же. Перед ним был генерал Бонапарт.