Книга Бес лести предан, страница 261 – Элиот Лилит

Герман фыркнул.

— Не устаю поражаться – одно ты схватываешь на лету, а другое не понимаешь, пока не разжуют и в рот не положат. Я никуда не еду, мальчик. Вспомнил, что не обучил тебя паре важных трюков – наверстаем, если переживем этот ад.

Никто в здравом уме не назвал бы Алексея сентиментальным, но тут у него так стиснуло грудь, что он не сразу смог сделать следующий вдох.

Остаток короткого зимнего дня Алексей носился по императорским поручениям, пытаясь оказаться в десяти местах одновременно. Толь следовал за ним молчаливой тенью и впервые на памяти Алексея не сказал ни слова поперек.

Как и ожидалось, в первый день прибыли лишь подкрепления из окрестностей. Несколько десятков гатчинцев остались охранять императрицу, но гарнизоны Павловска и Царского Села выскребли подчистую – каждый человек был на счету. Однако и с новыми силами построения выходили до того неукомплектованными, что грозили развалиться еще на бумаге. Вся надежда была на завтрашний день.

Император неотлучно находился на площади, принимая подходящие отряды, но когда рвущееся сквозь тучи солнце побагровело и настало время выстраиваться вдоль разлома, отъехал вместе с Алексеем, чтобы взглянуть на наведенный через Неву мост. Сделан тот был добротно, пусть и в сжатые сроки. В спокойной обстановке любой из великих князей без труда прошел бы по нему, сводя края трещины воедино, но как все пройдет в пылу битвы, Алексей не знал. Императора мучили те же сомнения.

— Сегодня уже поздно что-то менять, – заметил он, хмуро разглядывая деревянные сегменты моста. – Но на завтрашнюю ночь я хочу поменять великих князей местами. Пусть Константин идет с Васильевского.

Обычно Алексей не спорил, но тут не сдержался:

— Но ведь цесаревич лучше владеет царским огнем. Поэтому ему и поручили переход через реку.

— Ты видел его вчера. Я не уверен, что он справится и с легкой половиной, – император скривился. – Я надеялся, что служба здесь и в Гатчине исправит вред, нанесенный воспитанием моей матери, но, похоже, ничего не поделаешь. Он так и остался бабушкиным баловнем. Слишком много ответственности, слишком большая угроза, и он сыплется. Константин – грубиян и дебошир, но хотя бы не трус. Если бы его с самого начала приучили к дисциплине… Но она и этого не смогла. Вот увидишь, Николай и Михаил вырастут другими.

Алексею слишком часто приходилось разгребать последствия излишней самонадеянности Александра, чтобы согласиться со словом «трус». Бросаться навстречу опасности тот никогда не боялся. Неужели и правда дело в размахе? Или есть что-то еще? Александр часто чувствовал то, что ускользало от внимания других. В их положении ничего хорошего это не сулило.

Мрачные мысли захватили Алексея с головой, и он не сразу услышал шаркающие по скрипучему снегу шаги. Вскинул голову. Охраны с ними не было – они стояли у самого дворца, и Алексей один мог защитить императора от любой угрозы. Но угрозой и не пахло – к ним ковыляла согбенная старуха. Это еще кто? Всех зевак, привлеченных шумихой на главной площади, гвардейцы разгоняли суровыми окриками, но таких было немного. Город не превратился во встревоженный улей, наоборот – впал в тягучую меланхолию. День выдался морозный, и горожане забились по домам. Большинство, наверное, и о закрытых заставах еще не знало.