Книга Бес лести предан, страница 193 – Элиот Лилит

— Это исключено, – обрубил император.

— Почему?

— Потому что это столица моей империи и твердыня моих предков. Я не сдам ее врагу.

— Столицы разрушаются и возводятся заново. Зачем так цепляться за камни, заложенные на крови и костях вашим прадедом-сыноубийцей?

А они бы сошлись с Нелидовой…

— Герман, вы забываетесь, – на щеках императора проступил гневный румянец.

— Но вы просили моего совета – вот он. Оставьте этот кошмар гнить в своем соку, возвратите столицу в Москву и займитесь насущными проблемами.

— Например? – едко осведомился император.

— Например, усильте армию. Не только бесогонов. В газетах какую только чушь не пишут, но в одном они правы: если так пойдет дальше, он станет угрозой для всего континента.

— Вы говорите об одном человеке.

— Вам ли не знать, как многое может сделать один человек. На вашем месте я дождался бы подходящего момента и атаковал Францию совместно с другими европейскими державами.

— Да что с вами сегодня такое? – император разглядывал старика с раздраженным недоумением. – Прежде вы никогда не лезли к государям с советами, как им управлять своей страной.

Глаза Германа мрачно сверкнули.

— Может, я и вечный скиталец, но у меня тоже есть родина. И очень скоро она может оказаться в весьма бедственном положении. Ну да вы правы: не мое это дело – лезть под руку императорам, – он тяжело поднялся с кресла. – Я взгляну на разлом, но сомневаюсь, что от этого будет прок. Алексей, я жду тебя снаружи.

И он вышел.

Император устало потер щеки.

— Пойти войной на Францию… Не знай я его лучше, решил бы, что англичане и ему платят. Лорд Уитворт мне уже плешь проел своими разговорами про новую антифранцузскую коалицию.

— Но если Франция в самом деле нам угрожает… – неуверенно заметил Алексей.

— С другого конца Европы? – император фыркнул. – Нет уж, ни в какую войну я встревать не намерен. А ты иди, не заставляй нашего друга ждать.

Несколько раз на пути к Васильевскому острову им попадались патрули, но присутствие Алексея уберегло Германа от новых проблем.

— У меня с этими мундирами такое ощущение, будто я в прошлое попал, – пробурчал старик, провожая взглядом очередную группу солдат.

— Они дешевле, – резко заметил Алексей. – Дворянам победнее прежде приходилось по всему имению скрести, чтобы сыскать средства на обмундирование. Всем, кто недоволен новой формой, надо меньше думать о покрое мундира и больше – о службе.

Герман скрипуче рассмеялся.

— Я говорил ведь уже, что Фридриху ты бы понравился? Хорошо, конечно, что кроме покойного Катте, других гершварцев ему в жизни не попалось, но…

— «Хорошо»? – Алексей нахмурился. – Почему «хорошо»?

— Потому что он был замечательным человеком с золотым сердцем, но мало что искушает совесть так, как запредельно выносливое и сильное существо, готовое повиноваться любому твоему слову. И подумаешь, что за любую силу приходится платить, и платить не тебе… Ведь эта угроза так далека и расплывчата, верно? Пока гершварц не сожжет себя дотла, он и сам-то в нее не особо верит.

Герман остановился, не дойдя до площади с десяток шагов, и повернулся к Алексею. Алый разлом, окруженный черно-белым караулом, поблескивал в просвете меж домами, заливая половину морщинистого лица багровыми отсветами. Вторая тонула в густой тьме.