Книга Бес лести предан, страница 126 – Элиот Лилит

Промозглая стынь петербуржского дня не погасила веселья Нелидовой. Она с наслаждением втянула прохладный воздух и довольно зажмурилась. Приоткрыла один глаз:

— Так что же вы такой смурной? Неужто так и остались угрюмым занудой?

У Алексея загорелись уши – совсем забыл, как легко этой женщине удавалось его смутить.

— Вы хотите, чтобы я смеялся на похоронах?

— Отчего бы и не смеяться? Сомневаюсь, что вы питали к ее величеству теплые чувства. Так чем не праздник? Наш дорогой Павел Петрович наконец-то император, разве не здорово?

Алексей хлопнул ртом, как рыба.

— Говорите тише! Его величеству такие разговоры по душе не придутся.

— Да неужто? Ему-то точно есть чему радоваться.

Радостным император сегодня не выглядел. Торжественным, задумчивым – да, но только не счастливым.

— Вы разве не удалились в Смольный? – брякнул Алексей в неуклюжей попытке сменить тему.

— Удалилась, – кивнула Нелидова. – А теперь вернулась. А вы, я слышала, теперь комендант Петербурга да еще и барон. Небось и имение новое получили?

— Да, в Новгородской губернии, – Алексей не знал, зачем ответил серьезно, и еще меньше – зачем прибавил: – Две тысячи душ, отсюда дня два пути. Но я сам там ни разу не был, времени еще не представилось.

Барон Аракчеев. Звучало непривычно и странно. Милости сыпались как из рога изобилия, у Алексея даже не было времени осмыслить свое новое положение.

— А я и забыла, как вы обстоятельно на все отвечаете, – восхитилась Нелидова.

Алексей с досадой отвернулся. Опять она смеется…

Нелидова толкнула его в плечо.

— Ну не обижайтесь. Вы же знаете, я не специально это делаю, само выходит – такой уж вы неподражаемый. Только прекратите хмуриться. Вам с вашим лицом этого совсем нельзя, вы начинаете выглядеть сущим монстром.

Алексей нахмурился глубже.

— Вы о чем хотели поговорить?

— Вообще-то ни о чем. Просто вы стояли там с такой скорбной миной, что мне захотелось вас спасти.

— Я, кажется, не просил о спасении.

— Напротив – умоляли одним своим видом. Я бы и Павла Петровича спасла, но нельзя же похищать человека с похорон собственной матери.

Алексей поморщился. Как легко она обо всем этом говорит…

— Вы в прошлый раз обещали рассказать мне про ваши таинственные дела.

— Какая хорошая у вас память, – по румяным щекам запрыгали ямочки. – И впрямь – обещала. Но обещание свое не сдержу, это все еще секрет. Вернее, теперь уже сюрприз. Знаю, вам особенно он придется по душе.

Алексей даже не удивился.

— Как просто вы нарушаете обещания.

— Никогда не верьте обещаниям актрис, мой милый друг, – Нелидова значительно воздела указательный палец. – Мы так привыкли играть, что совсем забыли, как держать слово. А потом – слезы, драмы и разбитые сердца. Ну что вы снова хмуритесь? Если хотите, можете держать обещания за нас обоих, тогда все останется в равновесии.

— Свои обещания я всегда держу, – процедил Алексей. – А чужие – не мое дело.

Нелидова махнула на него рукой.

— Знаете, вы совсем как индийские специи. В малых дозах – очаровательны, в больших – совершенно невыносимы и вызываете несварение. Идите-ка лучше обратно в собор, там ваши кислые гримасы в самый раз. А Павлу Петровичу скажите, я жду его во дворце. Ненавижу похороны.

Подол платья захлопал на ветру. Невысокая грациозная фигурка устремилась прочь, одной рукой придерживая шляпу, другой – колотя по мостовой тростью. Алексей покачал головой. Ну что за чудна́я женщина…