Книга Бес лести предан, страница 122 – Элиот Лилит

— Чем быстрее люди поймут, что я теперь их государь, тем лучше, – отрезал цесаревич. – Уж не думаете ли вы, что государыня очнется?

— Нет, – Безбородко вынул из кармана носовой платок и вытер выступивший на лбу пот. – Нет, в этом я сомневаюсь. Доктора говорят, такой страшный удар…

— Это не удар, – Александр не отрывал взгляда от пола. – Я говорил вам, князь. Это то, на что вы так долго закрывали глаза.

— Но доктора…

— Много они знают, эти доктора! – голос Александра зазвенел. – Вы сами разве не видели? Ее что-то словно раздирает изнутри. И эти пятна…

— Мы думаем, что прошлой ночью на нее напала одна из разломных тварей. – Цесаревич тоже не поднимал глаз от бумаг. – Это бесовская работа, тут другого мнения быть не может.

Александр вскинул голову и посмотрел на Алексея. Тот выдержал его взгляд. Цесаревич буднично продолжил:

— Что касается скорости моих распоряжений… – он обвел рукой заваленный стол и шкафы с прогнувшимися под тяжестью бумажных стопок полками. – Как видите, моя мать не слишком утруждала себя государственными делами. Чтобы разгрести этот бардак, понадобится очень много времени. Терять его я не могу.

— В последние годы ее величество и правда немного отошла от дел управления… – признал Безбородко.

— В последние годы у нее был на редкость никчемный фаворит, – скривился цесаревич. – Прежние еще хоть что-то смыслили. Алексей Андреевич, вам как коменданту полагается квартира в Зимнем дворце. Можете заселяться уже сейчас и затем приступайте к своим обязанностям. Ваше высочество, покажите ему его новые комнаты.

Александр отошел от камина и поманил Алексея рукой. Они вышли в коридор. Прошествовали мимо цепочки просителей, уже выстроившихся на поклон к новому императору.

С Александром они не виделись со злополучного приезда императрицы в Гатчину, но тот на него даже не смотрел. Алексей знал, что так будет. Знал, что ставит жирный крест на всем, что связывало их «до». И все равно – сделал и сделал бы еще раз. Дружба, мечта о спасении, черта между добром и злом – во всех этих жертвах не было ничего благородного. И все-таки их нужно было принести, иначе он не смог бы с собой жить.

Они повернули еще несколько раз. Уж не кругами ли ходят?

— Вы точно помните дорогу?

— Да. Твои покои прямо напротив бабушкиных, – нахмурившись, Александр поправился: – Бывших бабушкиных. Просто хочу дать их постояльцу побольше времени, чтобы их покинуть.

— Его величество посчитал, что времени прошло достаточно.

Александр обернулся. Его зрачки расползлись так, что почти затопили небесно-голубую радужку.

— Знаешь, что у вас с ним общего? Вас обоих любили бы больше, если бы вы хоть иногда щадили чужое достоинство.

Алексей замер посреди шага, но Александр свой даже не замедлил.

«Он не в себе. Любил все-таки свою бабку. Наверное, даже не понимает, что говорит…»

Но обида, устало поскулив, обнажила клыки.

— Если вам все это противно, можете меня не провожать, – процедил Алексей. – Дорогу я найду.

— Разве могу я бросить друга в одиночестве плутать по ненавистному ему дворцу? – откликнулся Александр со ржавой иронией. Прежде они никогда так друг с другом не говорили. – Не рычите на меня, Алексей Андреевич. Сейчас уже придем, раз вам так не терпится.

Алексею пришлось напомнить себе, с кем он говорит, чтобы проглотить рвущуюся с языка ответную колкость. В гнилостном молчании они вернулись почти что к началу пути, где из распахнутых дверей слуги выносили сундуки и дорожные сумки. Посторонились, пропуская носильщиков.