Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 78 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

— Это что за чары?

— Именно те, что я сказал, – невозмутимо заявил Николас. – Ты почувствуешь запрещёнку.

— Только забыл упомянуть, что повесил на меня свой щит.

— И что такого? Я в курсе, что у тебя есть собственные артефакты, но этот заточен под запрещёнку. Ты же лезешь со мной к преступнику!

— И ты решил, что будет отличной идеей, если вместо меня он ударит по тебе?

— А ты за это время с тенями сориентируешься.

Нет, Николас признавал, что план так себе, щитовые чары действительно оставались у Николаса, и удар по Айдену попросту переадресуется ему. Но его дознавательский мундир снабжён и другой магией, он прекрасно выдержит. А вот тащить принца непонятно куда без подготовки – точно плохая идея.

— Раз поехал со мной, то слушайся, – заявил Николас.

У колдовства в связке был единственный побочный эффект, хотя лично Николас считал, что это благо. После совместного колдовства маги ещё какое-то время могли друг друга ощущать. При идеальной связке – дольше и лучше. И врать при таком раскладе было сложно.

Поэтому Айден сразу распознал чары. А Николас чувствовал ярость принца. Но и сам кое-что уловил:

— Сколько у тебя выходного-то не было?

Айден тут же смутился. Он был готов Николасу рассказывать, что иногда стоит брать отпуск, но сам этого никогда не делал.

— Вот сейчас – мой выходной.

— Чудесно, – проворчал Николас. – И это ты мне говоришь о чём-то нездоровом?

Не говорил, но имел в виду про щит. На счастье Айдена – Николас отчётливо ощутил его облегчение – экипаж дёрнулся и замер на месте, наконец-то прибыв.

Китовая мануфактура Льюиса представляла собой старинное и очень обширное производство. Помимо собственно китобойни, куда свозили туши китов, вокруг расположились компании, использовавшие отходы или части животных, чтобы делать клей, удобрения из кровяного порошка, и компании, обрабатывающие китовый ус.

Сама мануфактура принадлежала Льюисам и Стэнхоупам, но у отдельных мелких производств были свои совладельцы и управляющие. Эверетт Ландой, незаконнорождённый сын лорда Макроува, по данным, предоставленным принцу, занимался мылом.

Выбравшись из экипажа, Николас недовольно цокнул языком, заметив, что стало совсем темно. Как же рано садится солнце зимой! Не успеешь толком ничего сделать, уже всё, снова мрак.

— Куда нам? – спросил Айден.

Он с любопытством оглядывался, и темнота его не тревожила.

Газовые фонари освещали скучные промышленные здания из кирпича, откуда раздавался монотонный гул. Вокруг сновали рабочие и грузчики, двое толкали огромную, гружённую деревянными ящиками телегу, и охрана принца спешилась и придвинулась ближе, но Айден подал им знак оставаться на месте.

Чайки над головами оглушительно кричали, и Николасу казалось, они попросту над ними смеются. Вот ведь несносные птицы!

Залив отсюда виден не был, но Николас буквально ощущал его. Да и ветер у доков был куда сильнее, чем в городе. Подняв воротник, Николас плотнее запахнул пальто, покосился на застёгнутого на все пуговицы Айдена и порадовался, что принц предпочитал путешествовать по городу без отличительных знаков Равенскортов на одежде. Никто и не поймёт, кто он.

Хотя, если император узнает о таких вот вылазках сына и о том, что Николас им потакает, голову оторвёт, а не на семейный ужин позовёт.