Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 64 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

Луиза вскинула брови. Перед глазами пронеслись все моменты, когда Александр веселился в компании своих приятелей, расточал любезности придворным, бросался обнимать свою царственную бабушку… Были то истинные чувства или нет, но уж «выражать» он умел прекрасно.

— По вам не скажешь.

Александр отмахнулся:

— Нет, вы не про то. Разве же это чувства? Это… так, шелуха. Но у меня никогда не было друга, которому я мог бы открыть свою душу. С Константином о многом не поговоришь, мой наставник давно покинул двор, и даже с ним я… – Он снова покачал головой и посмотрел на Луизу со странной робостью, будто не был старше, выше по положению, не возвышался над ней на полторы головы. – Я думал, может быть, этим другом мне станете вы.

В груди стало тесно, и пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы совладать с голосом. Луиза выдохнула:

— Так вы этого хотите? Быть моим другом?

— Я буду тем, кем вы пожелаете. – Лицо Александра снова сделалось мягким, будто подтаявший воск. – Мужем, или другом, или братом… Тем, кого захотите во мне видеть. Я ведь обещал постараться сделать вас счастливой.

В призрачном свете занимающейся зари Луиза вновь увидела, до чего он невыносимо красив и, за всеми слоями ласковых улыбок, невыносимо печален.

Она сделала глубокий вдох.

— Тогда будьте собой.

— Собой? – Александр взглянул удивлённо, словно сама мысль звучала для него нелепо. – Об этом меня, кажется, ещё никто не просил.

— А я – прошу. – Луиза сама не знала, откуда в её голосе эта сталь. Знала другое: прежнего Александра, вечно ускользающего, как дым, она больше ни минуты не выдержит. – Хотите сделать меня счастливой – исполните эту мою просьбу.

Александр заложил руки за спину. Качнулся с пятки на носок, устремив взгляд за окно.

— Боюсь, я вам не понравлюсь.

— Как же вы узнаете, если будете вечно от меня прятаться?

Сердце колотилось о рёбра, будто пытаясь сломать. Дыхание судорогами рвалось из груди. Луиза смотрела на застывшее лицо Александра, а тот молчал так долго, что она уже боялась не дождаться ответа вовсе. Но он всё же выдохнул:

— Ну хорошо. Если вам угодно, я постараюсь быть для вас тем, кем не был ещё ни для кого. Считайте это моим рождественским подарком. – Он хмыкнул, точно посмеиваясь над самим собой. Наклонился, коротко сжал её руку. – Спокойной ночи, ваше высочество. Надеюсь, к вам сегодня не придут никакие кошмары.

Звук его шагов уже растворился в рассветной тиши, а Луиза всё стояла, прижав к груди руку, ещё горевшую его прикосновением. Светало, а она всё так же не представляла, как сумеет сегодня заснуть. Вспомнила, как стояла напротив другого окна какую-то неделю – вечность – назад и отчаянно убеждала себя в том, что однажды сможет стать здесь счастливой.

Что ж. Может быть, это «однажды» не такое далёкое, как казалось ей в тот день.

Жуткое время зима, жуткое, но весёлое.

Ходят по городам и весям ряженые, наизнанку шубу вывернув, лицо за звериной маской скрыв. Ходят, песни поют, угощения выпрашивают да шутки над хозяевами шутят – а уж добрые или злые, так от щедрости их зависит. Кто пирог в их мешок сложит, кто солонины или мяса копчёного, кто пряник расписной – тем хороший год обещают, урожай щедрый, здоровье крепкое. С тем, кто последнее со стола отдаёт, ряженые и свою добычу разделят: ведь когда щедро отдаёшь – щедро и возвращается. Но сбереги матушка Лада скупца, коли ряженым на пути попадётся, да скупость свою в узде не удержит! И углей в трубу засыплют, и ворота дёгтем измалюют, и дурного пожелают.