Онлайн книга «Куклолов»
|
Почему дверь не открывается? Почему его не впускают наконец с этой метельной улицы в тепло? — Без тапок не пускаем. Он готов был рассмеяться от абсурда. Переступил с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреться. В голове вертелись самые дурацкие способы достать тапки, а в животе неприятно жгло – отзывалась острая, съеденная натощак лапша… — Пятьдесят рублей пара. Будете покупать? — Буду! Дверь наконец открылась. Олег ввалился внутрь, не чуя ног, затащил чемодан, вынул из кошелька пятьдесят рублей, схватил тапки… — Молодой человек, вы хоть отряхнитесь! Он с недоумением оглядел натёкшую с него лужу. Провёл ладонью по шапке – к полу, как мелкие белые мотыльки, устремились снежинки. — На улице отряхнитесь! Он выбрался на крыльцо, одной рукой придерживая чемодан, потопал, стряхнул снег с капюшона и рюкзака, заскочил обратно. Видя суровую хозяйку сквозь мутноватую, с алыми прожилками пелену, стянул ботинки, надел тапки. Сунул ботинки под стойку. — Чемодан будете в камере хранения оставлять? Сто рублей сутки. — Нет! — Прямо по коридору душ. Комната – третья налево. Он послушно выбрался в полутёмный, уставленный стеллажами коридор, отсчитал третью дверь, почти вслепую нашарил ручку и ввалился в душное, тёмное помещение, вдоль стен которого стояли двухэтажные кровати. Раздавалось похрапывание; в углу светился чей-то телефон. — Нижняя у окна, – подсказала из-за плеча хозяйка. – После одиннадцати – режим тишины. Кухня рядом с душем. Чай, кофе… — Спасибо, – выдохнул Олег. Хозяйка, не прощаясь, исчезла. Он прошёл внутрь, закатил чемодан под кровать и сел, наслаждаясь твёрдой, не колеблющейся и не движущейся опорой. Потом наполовину лёг, так и оставив ноги стоящими на полу. Сон навалился такой тяжестью, что сопротивляться стало почти невозможно. Грязный, потный, даже не раздевшийся. Что бы сказала Катя? Что бы мама на такое сказала? — Пять минут, – прошептал Олег в полузабытьи. – Пять минут, и я пойду сполоснусь. Уже почти не сознавая, что делает, на автопилоте нашарил ногой чемодан. Прижал к нему пятку поплотнее, закрыл глаза… — Пять минут. Когда он проснулся, комната была пуста, а в окно светило ослепительное, предвещающее скорую весну февральское солнце. …Через два часа Олег обнаружил себя на подъезде к усадьбе Шереметьевых в Кусково и так и не вспомнил ни метра дороги. Выглянул наружу через забрызганное автобусное окно. Еловые лапы, кедровые ветви, сосновые корни… — Я тут на балах танцевала, – шепнула Изольда. Олег мотнул головой и выбрался из стылого автобуса. Игнорируя собравшуюся вокруг гида группу, побрёл по снегу прямо к усадьбе. Услышал донесённое ветром начало рассказа: — По слухам, граф замуровал в крыше свою незаконную жену, а в подвале под конюшней содержал подпольное варьете… — Какой интересный, однако, граф, – пробормотал Олег, проваливаясь во всё более глубокие сугробы. Странно: музей же; вроде бы, должны чистить дорожки. Но что-то не чистят. По уму следовало сразу забраться в Голландский домик, но как проникнуть туда в одиночку? Терять полдня на экскурсию с группой не хотелось. Олег натянул на запястья перчатки, вдохнул и бросился в сугробы вплавь. Окольным путём пробрался к крыльцу – оно стояло в торжественном безвременьи, в обрамлении колонн, ваз и фарфоровых от ледяной белизны Венер и амуров. Кедры в аллее вымахали до гигантских размеров и почти скрывали солнце, похожее на фольгу от плавленого сыра – такое же золотистое и мягкое. |