Книга Куклолов, страница 101 – Дарина Стрельченко

На цыпочках прошёл мимо распахнутого буфета – на полках фарфоровые горшочки, мисочки и вазы, – забрёл в подсобку. Там, видимо, чаёвничали смотрительницы музея: пылился замызганный чайник, сох в блюдце спитый пакетик. Рядом с угловым столиком, у подпорки, виднелся ещё один проход – лестница вниз.

— Погреб, наверно, – проговорил Олег – нарочно вслух, чтобы хоть как-то разогнать этот показной мистицизм. Так натужно не пыталась впечатлять даже «Рябинка».

Он спустился по крутой лесенке, ощупью, привыкая к темноте, пошёл дальше, то и дело натыкаясь на бочки, ящики и коробки. Снизу пахну́ло тёплой землёй, сухими ягодами, картофелем. Тонким кружевом просвечивал грушевый аромат – такой сильный, что закружилась голова. Откуда, интересно? Когда глаза привыкли, Олег различил вдоль стены длинные мохрящиеся верёвки – на них и были подвешены необычно плоские золотистые груши. Они походили на маленькие лампочки – и по форме, и по мягкому свечению. Пахли сладко, терпко и немного грибами.

Олег встал на цыпочки, потянулся к грушевой гирлянде. Поскользнулся на гладких досках. Взмахнул руками, но не удержался, рухнул, уткнувшись носом в законопаченный угол погреба…

Волшебные грушевые звёзды погасли, вокруг воцарилась прежняя тьма.

Олег нашарил в кармане телефон, ворча, зажёг фонарик. Щёку и локоть саднило – видимо, на что-то напоролся. Принялся рассматривать палец, в который, судя по ощущениям, воткнулась гигантская щепа. И обомлел, перестав дышать.

Мелькнувший луч фонарика выхватил буквы даже не на секунду – на миг, – но Олег отчётливо прочитал: Арабелла.

Это не могло быть случайностью. В голове загомонил хор – Изольда, Карелик, Орешета и Кабалет, снова Изольда… Громче всех подбадривал отец. Ослабевшими пальцами сжав фонарик, Олег сгорбился в углу и заскользил лучом по стене.

«Арабелла. Арабелла. Я забрала Арабеллу и никому её не отдам».

— Да кто ты такая, – сквозь зубы выдохнул Олег, шаря в поисках других надписей. – Не отдаст она, как же…

«Второе февраля, красный день календаря».

«Беллочке хорошо со мной. Беллочка зовёт меня «"моя серебряная"».

— Что за чушь…

«Я увезу Беллочку далеко-далеко. Я найду всех её братьев и сестёр».

Чувствуя прилив обжигающей злобы, Олег вскочил, отряхнул ладони. Куклы нетерпеливо ёрзали в рюкзаке.

Понятно, понятно. Ещё одна сумасшедшая временная хозяйка, вообразившая, что сможет собрать всю коллекцию. Но куда она увезла отсюда Арабеллу? И кто это – она? Наверняка тут есть отпечатки пальцев, но как их снять, как определить, кому они принадлежат? У него ни таких мощностей, ни таких знакомых. И почему вообще эта женщина написала это? Похвастаться? Да, он бы тоже не удержался. И не удержится, когда найдёт всех кукол…

Как же ему разыскать соперницу, эту надутую тётку, которая мнит, что может позаботиться об Арабелле?

Способ был. Это была игра ва-банк. Но это было лучше, чем ничего, лучше, чем ждать и думать. С трясущимися руками, с туманом в голове, кровящими ладонями и сбитым дыханием, с желанием заполучить куклу быстрее, скорее, прямо сейчас – Олег не мог придумать ничего иного, не мог успокоиться, пока не сделает хотя бы что-то.

— Вы в курсе, что у вас там в подсобке на стене нацарапано? – выпалил он, вцепившись в рукав первой встреченной работницы музея. Они появились – как по волшебству, – стоило ему выбраться из подвала.