Книга Куклолов, страница 64 – Дарина Стрельченко

— Помнишь, он предложил мне играть? Я ведь действительно умею.

— Играть?.. На чём?

— В кукольном театре, – вздохнул я. – Что, память девичья? Он ведь мне при тебе предлагал.

— Я думала, он в шутку. И в благодарность, что ты починил им сову.

— Может быть. Но я всё-таки хочу уточнить.

— А я думала, этому учатся. Есть же театральные институты. Какие-нибудь курсы.

— Отец у меня был хороший учитель, – хмыкнул я.

Катя пожала плечами, собрала волосы в хвост.

— Ты же вроде говорил, терпеть не можешь театр?

— А ты взяла и меня туда затащила.

— Хочешь сказать, проснулась ностальгия?

— Именно. Так дашь номер?

— Дай телефон… Вон там, на тумбочке… Сейчас скину.

Катя оставила в покое волосы и принялась копаться в мобильном. Прислонившись к шкафу, я ждал, пока она найдёт номер; от нечего делать блуждал взглядом по комнате. С тех пор, как отсюда съехал Алёнин парень, жилище стало куда приятней. Бо́льшую часть времени Катя жила здесь одна, и девичьих мелочей было навалом, но, по крайней мере, уже не пахло тем самым мужиком, который должен быть могуч, вонюч и волосат.

— Готово.

— Благодарю.

Не откладывая, чтобы не струсить, я набрал номер и ногой открыл дверь – здесь это делали так часто, что на коричневом дереве образовалась чёрная полоса.

— Поговорю с ним и вернусь.

Катя пожала плечами, вытряхивая на плед содержимое косметички. Вечером она собиралась на бардовский концерт и готовиться начала ещё с утра.

— С кем идёшь? – бросил я, закрывая дверь.

— С Олей, – пробормотала она, на свет разглядывая помаду.

Я расслабился по этому поводу и тут же напрягся по другому: Иннокентий ответил.

— Привет. Это Олег Крылов, друг Кати Измайловой. Мы пару дней назад виделись в театре.

— А? Не понял.

— Сову я вам чинил.

— А-а! Здоро́во, Олежек. Чего такое?

Говорил он развязно, фамильярно; я заподозрил, что Коршанский пьян. Что ж, возможно, тем лучше.

— Ты предлагал мне играть у вас в молодёжной студии. Сказал, что скоро будете ставить что-то интересное.

— М-м… Было дело. Припоминаю.

Ничего он не припоминал, я готов был спорить на все оставшиеся деньги. Раз такой момент – надо жать.

— Я готов. Когда приехать?

— Э-э-э… М-м…

На той стороне послышалась отрыжка. Я вздохнул, ругая отца. На что ты меня толкаешь, батя?

— Так когда?

Стук, звук падения чего-то стеклянного, звон.

— Завтра! В девять.

— Утра? Вечера?

— Вечера… Катюхе привет. Будь!

Снова звон, грохот и мат; я отключился, прерывая поток ругательств. Вернувшись в комнату, где Катя уже вовсю наводила марафет, усмехнулся:

— Надеюсь, Олю зовут не Иннокентий.

— А что? – не без вызова обернулась Катя.

— Кешка пьяный.

— С ним бывает, – кивнула Катя. Повернулась ко мне вместе со стулом и опустила на колени коробочку теней. – А вообще-то никакой Оли нет. Я хотела пойти с тобой.

— А чего сразу не сказала?

— А чего ты вчера к какой-то бабе ходил?

— Ты откуда знаешь? – опешил я.

— У тебя куртка вся пропахла сладкими духами.

Я нервно расхохотался:

— Это любовница у моего отца. Мне нужно было узнать кое-что про него. Ей за сорок, она очень полная, не очень красивая и совсем не в моём вкусе. Больше я о ней тебе ничего не скажу, потому что это плохая тема. Но настоятельно советую выбросить это из головы.

Катя хмыкнула, сощурилась, глядя на меня, словно рентген.