Книга Куклолов, страница 42 – Дарина Стрельченко

— В кукольном театре.

Противно, сладко ёкнуло сердце. Зная, что пожалеет об этом, как только договорит, Олег открыл рот, набрал воздух и заявил:

— А тебе именно театр нужен? Или просто реквизит? У меня есть коллекционные куклы. Настоящие.

…Они возвращались обратно к общаге, и если бы не Катя, он бы ни за что не нашёл дороги. Во-первых – темно, незнакомая местность, похожие один на другой дворы. Во-вторых – болтал, болтал без умолку, местами презирая себя за виляние, местами восторгаясь собственной находчивости и красноречию, совершенно не обращая внимания, как и куда шагает.

— Отец оставил в наследство. Он всю жизнь гонялся за ними – не пропускал ни одной крупной кукольной ярмарки, ни одних гастролей. К нам однажды заехал питерский театр, и он пообщался с мастером, который знаком с венецианской средневековой марионеточной школой…

Олег видел удивление Кати, впервые видел её заинтересованность, и это разгоняло, раздразнивало всё сильней.

— Батя часто брал меня с собой в театр. Он сам очень долго проработал кукловодом, но бросил, когда мне было лет четырнадцать. Он и меня учил, я помогал ему играть кое-какие пьесы…

Катя слушала внимательно – не с той отстранённой вежливостью, как раньше, а искренне и жадно. Несколько раз открывала рот что-то спросить, но так и не спрашивала. Олег думал, что, должно быть, в её жизни тоже что-то связано с куклами – раз она так зациклена на этом, даже не перебивает.

Они уже вышли на пустырь перед общагой, когда Катя наконец задумчиво произнесла:

— Слушай… Мой друг работает в кукольном театре. Он, конечно, свинья: именно из-за него съёмка сорвалась. Но, опять же, он и достал коробку для МЕТа… Мне всё равно придётся передоговариваться с его начальством насчёт съёмок. Хочешь, вместе сходим?

Мои куклы для Катиного портфолио совершенно не подходили. В конце концов, кто, где и как мог снять её в общежитии так, чтобы это походило на профессиональные снимки?

Но Катя почему-то всё-таки заинтересовалась, вернулась со мной в общагу, с уважением оглядела старый, в пятнышках чемодан. Мне стало неловко от того, что он такой потрёпанный. Не перед Катей. Перед Изольдой. Я знаю, она неживая, но всё равно. Такая хрупкая, такая милая – и в таком затрапезном месте. Надо будет походить по магазинам, поискать что-то более подходящее. Или заказать – в том же кукольном театре, например. Там наверняка продают, мастерят или, по крайней мере, знают, где достать подобные вещи.

Мысль о том, что придётся ступить под пыльные золочёные своды, укрытые лоскутными ширмами, отозвалась кислой тоской.

— Всё в порядке? – озабоченно спросила Катя.

— Да. Да.

— Морщишься, будто живот болит.

— Да не, всё нормально.

Катя пожала плечами, покосилась на чемодан. Открывать я не спешил. Ну не хотелось почему-то. Не хотелось ни с кем делиться. Я понимал, она пришла именно за этим, и взять и выгнать её сейчас будет совсем уж глупо – как и рассчитывать после этого на её благосклонность.

Я вздохнул и положил руки на чемодан; он глухо скрипнул под ладонями. Я слегка нажал, и звук повторился – глубокий и мелодичный. Я не удержался, улыбнулся.

— Ты чего? – снова спросила Катя.

— Красиво.

Она озадаченно нахмурилась.

— Звучит красиво, – пояснил я.