Онлайн книга «Не бойся меня»
|
Да, я хотела сама. Но – не этого. Все это вовсе не романтично – когда происходит без взаимного согласия. И… мы не идеальны. Мы подавляем многие наши желания. Но иногда важно признать. Признаться самому себе: мы не… я не могу постоянно быть в белом пальто. У меня есть страсти, сомнения и вопросы. Я не хочу подавлять их в себе – чтобы потом однажды не оказаться в заброшенном здании на Рыбацком проспекте. Когда с тобой происходит что-то такое, общество начинает считать, что в тебе что-то не так, – маньяк ты или жертва. И у людей, которые глушат все в себе, это выливается во что-то ужасное. И это замкнутый круг. Прорвать который может только проговаривание. Открытость. Откровенность. Я учусь на журфаке, и я делаю то, что должен делать журналист: я говорю о социальной проблеме. Мне не все равно, что скажут комментаторы-тролли. Я знаю, что это ранит меня. Я боюсь, что, столкнувшись с этим, я испытаю все снова. И уже не смогу выбраться из… из скорлупы страха, из желания замкнуться. Но лучше попытаться и потерпеть поражение, чем не попытаться совсем. Я пытаюсь, раз говорю все это сейчас. Это и про него… и про… не только. Для кого-то оказывается, что юбка была слишком короткой. В моем случае у меня были особенные… косы. «Ты сама чего-то хотела». Да! Но это была мысль, а не действие. Мысль может возникать, у нее могут быть свои причины, но это не значит, что тот, кому она пришла в голову, – ужасный человек. Почти все, о чем я сейчас так сбивчиво говорю, табуировано в нашем обществе. По общему согласию. И если кто-то сталкивается с подобным, общество начинает считать его прокаженным. Изнасилование – это больно. Это по принуждению. От насилия нельзя испытать удовольствия – так же как его нельзя испытать, если тебя бьют. При изнасиловании нельзя получить никакого удовольствия! И это может произойти с каждым. Для того чтобы произошло насилие или изнасилование, должен быть человек, готовый его совершить, и обстоятельства, в которых он считает это возможным. Безнаказанным. Осознавать это страшно. Осознать это – значит осознать небезопасность мира вообще. Это больно и страшно, как и то, что произошло со мной. Но не смертельно. У организма есть огромные ресурсы, чтобы справиться с этим. И я попытаюсь. А еще – об этом можно не молчать. * * * Саша не следила за тем, сколько просмотров или реакций набрало видео. Она достала альбом и перечитала тезисы, которые должна была проговорить завтра на студенческом радио. Она подумала о том, что надо выучить их наизусть – до состояния, когда не различаешь за буквами слов и смысла. Тогда ей удастся проговорить все это. Она посмотрела на страницу альбома. Захотелось заплакать. * * * Саша сидела в теневой допросной, перед стеклом, за которым стояло пятеро мужчин. Они не могли ее видеть. Она их – могла: таким было стекло. Никто не говорил ей, что от нее хотят, но она знала, что должна сделать. Она отлично помнила силуэт, лицо, аккуратные пальцы. Ухоженные, коротко подстриженные ногти. Едва заметные морщинки вокруг глаз и несколько седых волос в прическе. Рубашку. Темный круглый аграф. Она подняла руку, чтобы показать. Она откуда-то знала, что с ним будет дальше. Она подтвердит, кто из этих мужчин – он. И его казнят. Потому что он гражданин Беларуси. Его депортируют и будут судить там. А там разрешена смертная казнь. И за то, что сделал он, его ждет именно это. |